– Но я не хочу прибегать к подобным методам. Мне просто нужно убедить вас в том, что я не совершала убийства.
Она села. В зале воцарилась тишина, которую нарушило лишь чье-то покашливание. Табита огляделась, не понимая, что произошло. Поднялся Брокбэнк.
– Простите, миледи, мы можем отпустить присяжных? – спросил он.
Заседатели выглядели сбитыми с толку и даже недовольными. Их попросили покинуть свои места и вывели из зала. Едва лишь за ними закрылась дверь, Брокбэнк стал объяснять Табите, что ей следовало подробно описать свою линию защиты.
– Как же я опишу, когда не знаю, что там говорят свидетели?
– Всё вы знаете. Их показания содержатся в заявлении обвинения, которое вы получили.
Судья снова покачала головой:
– Мы не должны слишком формально подходить к таким вопросам. – Тут Мандей посуровела и посмотрела на Табиту: – Но это не относится к вашей работе со свидетелями. Существуют строгие правила ведения перекрестного допроса свидетелей подсудимым, и здесь никаких поблажек быть не может.
Табита понятия не имела, о каких там еще правилах толкует ей судья, но ничего не сказала, а лишь смиренно кивнула. Мандей взглянула на часы:
– Думаю, у нас еще есть время для первого свидетеля, – сказала она.
Доктор Леонард Гарднер являлся судебно-медицинским экспертом, причем весьма квалифицированным. Перечень его научных званий внушал трепет. Это был высокий мужчина с изможденным серьезным лицом и почти полностью седой шевелюрой. На свидетельской трибуне он стоял совершенно свободно, как человек, неоднократно выступавший перед судом. На шее его был повязан крапчатый галстук-бабочка, а часть волос была зачесана так, чтобы прикрыть лысину. Табита никогда не понимала смысла ни в ношении бабочки, ни в манере прятать проплешины на голове.
Доктор начал говорить, издавая в конце каждой фразы что-то вроде мычания, что неимоверно раздражало. Это тихое постанывание сильно отвлекало.
Как следовало из слов судмедэксперта, он лично осматривал тело Стюарта Риза на месте происшествия и сам же проводил вскрытие. Брокбэнк сначала изматывающе долго задавал доктору вопросы относительно его врачебной квалификации, затем так же долго выяснял подробности обнаружения трупа Стюарта, заставил детально описать состояние тела покойного и, наконец, перешел к результатам вскрытия. Табита уже видела фотоснимки колото-резаных ран на теле, но теперь их изображения были увеличены и развешаны на стенде, что стоял рядом с судейским креслом.
Причиной смерти Стюарта, по словам эксперта, был анафилактический шок, вызванный массивной кровопотерей. Один из ударов рассек потерпевшему сонную артерию. Стюарт умер за считаные минуты. Ранения были нанесены одним и тем же ножом, с одним лезвием, без зазубрин и максимальной шириной полотна 3,4 сантиметра. В кухне Табиты был найден подходящий по описанию нож, который доктору предъявили на судебном заседании. По мнению Гарднера, он вполне мог являться орудием убийства.
Табита посмотрела на Микаэлу и что-то зашипела ей, стуча одновременно по стеклу.
– Ты записываешь? – крикнула она подруге.
– Я вас попрошу, мисс Харди! – остановила ее судья.
– Но не могу же я ей шептать! – возразила Табита. – И так почти ничего не слышно.
– Будьте любезны, дайте возможность свидетелю закончить речь и не прерывать его!
Табита написала у себя в блокноте: «нож». Эта была ее первая запись с начала процесса. Присяжным тем временем предъявили для ознакомления фотографии: две женщины приложили ладони к губам, а мужчина с затянутыми в пучок волосами в стиле «ман бун» протер глаза и побледнел, как мел.
Но вот когда доктора Гарднера спросили о времени наступления смерти, Табита сильно удивилась. Эксперт заявил, что, судя по температуре тела, трупному окоченению и скоплению крови в тканях убитого, Стюарт должен был умереть между часом дня и половиной четвертого. В блокноте у Табиты появилась еще одна запись со знаком вопроса.
Саймон Брокбэнк поблагодарил доктора Гарднера и сел. Все взоры обратились к Табите. Она встала со своего места, и тут ей показалось, что изображение слегка поплыло перед глазами, отчего пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.
Нужно было что-то говорить в свою защиту, но Табита не могла понять, что означают именно для нее показания судебного эксперта. О чем они свидетельствовали – в ее пользу или против?
– Ну, – протянула она, не зная, как продолжить начатую фразу.
Внезапно ее посетила одна мысль, и Табита ухватилась за нее, словно утопающий за соломинку.
– Скажите, ведь Стюарт Риз был крупным и сильным человеком, не так ли?
– Я не могу сказать определенно, – ответил доктор.
– Но вы же проводили вскрытие. Разве вы не делали замеров?
Доктор постучал по клавиатуре раскрытого перед ним ноутбука.
– Стюарт Риз имел рост чуть выше пяти футов и десяти дюймов. Но на основании этого я не могу делать выводы о его физической силе.
– Но он все равно был больше меня.
– Я плохо вас слышу.
– Это оттого, что меня держат в дурацкой клетке. Поэтому приходится орать.
