— Итак, — сказал Бранс, когда их совещание в очередной раз зашло в тупик. — Противник вооружен гораздо лучше, чем мы. У него больше людей, больше техники и, следовательно, больше возможностей. Кроме того, Терекс, похоже, хорошо осведомлен о наших действиях. Наверняка, на Корусанте у него немало шпионов. А что имеем мы?
— Заносчивость победителей, порядком выцветшую за тридцать лет, и остатки республиканского флота, которые по тем или иным причинам уцелели после взрыва системы Хосниан. Плюс собственные корабли Сопротивления, большинство из которых достались нынешним пилотам в наследство от бойцов Альянса, — хмуро отозвался Иматт.
— Как ни крути, — подытожил лейтенант, — а выходит игра в одни ворота.
Лея молчала. После нескольких часов волнения и споров она была вконец опустошена.
Накануне она получила голосообщение от своей хорошей подруги и кузины, живущей на Набу — Пуджи Наббери. Оно стало одним из последних сообщений, полученных с Набу. Вскоре Первый Орден перекрыл связь.
Пуджа Наббери была чрезвычайно похожа на Лею — и упрямым характером, и твердостью, а подчас и вовсе суровой категоричностью суждений. Обе эти женщины начали политическую карьеру в имперском сенате и одинаково попортили кровь высокому сословию прихлебателей Палпатина. Потому никто из них особо не удивился, когда открылась правда об их родстве (поскольку Сола Наббери, мать Пуджи, приходилась Амидале старшей сестрицей).
Сейчас отошедшая от дел Пуджа жила в семейном именье Наббери «Варыкино» на одноименном острове в Озером краю и свой непростой нрав вот уже сколько лет как направляла сугубо на семейные, светские и отчасти общественные дела. Однако в политику больше не совалась, тем более, после скандала, устроенного центристами несколько лет назад, который возмутил ее и потряс до глубины души. Трудно сказать наверняка, что изумило ее в большей степени — отвратительные нападки на ее подругу и кузину, об истинном происхождении которой она уже знала к тому времени несколько лет, или решение нескольких радикально настроенных членов партии центристов покинуть сенат. Пуджа, не церемонясь в выражениях, назвала этих смутьянов «кучкой недорезанных сепаратистов», и очень жаль, что на ее слова было тогда всем наплевать.
Нынешнее послание Пуджи, вероятно, не обязательно озвучивать дословно, тем более что сама Лея не помнила его содержания назубок, уловив только основную суть (что вообще-то было нехарактерно для цепкого ума и отточенной памяти генерала Органы). Суть же сводилась к описанию происходящего на планете; Пуджа сравнила эти события с битьем палкой по мешку с конфетами — рано или поздно мешок будет поврежден, и конфеты проспятся наружу. Впрочем, она уверяла Лею, что клан Наббери будет стоять до последнего. Их семья, как и вся планета, довольно натерпелась в годы власти Палпатина, и повторения прежней истории Пуджа не желала. «Даже если мне самой придется с бластером наперевес выступить против захватчиков», — утверждала она. Посему, решила сообщить Лее о своем завещании, копия которого хранится на Корусанте, в архиве ее личного душеприказчика. Пусть в самом плохом случае кузина проследит, чтобы ее последняя воля была исполнена.
Осознание того, что осада коснулась близких ей людей, ее родни, еще больше давило на генерала Органу. Но худшую муку доставляло ей ощущение, словно все присутствующие в это время думают об одном и том же — о том, отчего Лее становилось тошно.
— По большому счету, у нас всего две выигрышные карты, — рассудил Иматт, разом нахмурив брови. Он решил взять на себя обязанность высказать напрямую ту мысль, которая витала между членами собрания уже давно, вводя их всех в смущение. — Первая — это недавняя победа и взрыв «Старкиллера», не случись которого, нас всех уже не было бы на свете. Впрочем, сейчас это — так себе козырь, учитывая, что противник и без своей смертоносной станции обскакал нас по всем фронтам. Вторая известна вам, генерал, лучше, чем кому-либо.
Лея побледнела.
— Вы говорите о моем сыне? — осведомилась она, поджав губы.
Конечно, речь шла о Бене, и ни о ком другом.
Под боком у Сопротивления был еще Ро-Киинтор, с которого молодцы из здешней службы безопасности по приказу лично губернатора Беонель по-прежнему не спускали глаз, и сама Лея всякий раз при случае интересовалась «беженцем с Хевуриона» (как они с Райлой положили себе в шутку называть Эрудо). Генерал Органа уже дважды лично говорила с бывшим сенатором, однако обе эти беседы ожидаемо не принесли никаких результатов. Эрудо не представлял, где притаился Сноук, да и мог ли он это знать? Тогда с большой долей вероятности этот жулик был бы убит тайными агентами Первого Ордена, причем сразу же, как только решением Галактического верховного суда власти отпустили его на свободу всего с одним обязательством — не покидать родную планету.
