— Но ведь можно попытаться опять? Я не знаю… попробовать погрузиться немного глубже. Ты сама говорила, что между тобой и твоим сыном существует крепкая ментальная связь? Попробуй использовать ее. Можно спросить Хартер, наверняка есть какие-то легкие, не причиняющие вреда снотворные препараты. Если незаметно подсыпать ему что-нибудь в еду или питье, твой парень даже не будет знать о том, что произошло. Ведь нужно-то совсем немного. Сведения о расположении резиденции Сноука — попробуй узнать только это.
Органа широко моргала, чувствуя, что не узнает старого друга. Впрочем, она видела, что Иматту самому глубоко противно все то, о чем ему приходится сейчас говорить.
— Ты хочешь, чтобы я обманула родного сына, сломила его, — заключила генерал. — Это низко. Если Бен узнает, он возненавидит меня до конца дней. К тому же, — прибавила она с иронией, — разве я с теми обрывочными знаниями, которые успели отложиться у меня благодаря брату, могу всерьез рассчитывать на то, чтобы успешно допрашивать Кайло Рена?
Того, кто годами применял ментальные техники для получения информации и преуспел в этом больше, чем кто-либо в галактике. Тем более, что его способности к телепатии всегда были куда больше, чем у матери.
— Всего лишь опоить его и ослабить бдительность.
— Нет, — решительно сказала Лея. Однажды она уже имела несчастье жестоко предать Бена, и никогда больше не позволит себе ничего подобного. — Как бы это ни называлось, по сути, это — насилие, Калуан. Ничем не лучше, а возможно, что и многократно хуже обыкновенного физического насилия. Я не смогу… — ее голос сделался хриплым и начал прерываться. — И не допущу этого, пока жива.
Уловив глухую боль в ее словах, Иматт внезапно почувствовал себя так скверно, что заботы о военных делах, мысли о том, чтобы превозмочь противников, даже несчастье жителей Набу — все это на какие-то секунды отошло на второй план.
— Прости… — вновь сказал он.
Не нужно ему было затевать подобного разговора. По крайней мере, в этот и без того неспокойный момент.
Лея горько улыбнулась — как будто стараясь убедить сама себя, что друг произнес свою омерзительную речь единственно потому, что хотел, как лучше — а потом, коротко тряхнув головой, отошла прочь.
***
Как и предполагала генерал Органа, уговоры не возымели действия. Стоило ей заговорить с сыном о событиях в секторе Чоммел и о том, почему им срочно нужны большие сведения о противнике, Бен стал отворачиваться и злиться. А когда мать напрямую спросила у него, знает ли он то, что может помочь делу, юноша даже не дослушав, горько рассмеялся. Этот его больной, страшный хохот был разительно похож на другой — в день его пробуждения. Он продолжался долго, и в это время Лея не знала, куда себя деть.
— Я так и знал, — произнесли, уродливо кривясь, его губы.
«Так и знал, что ваших материнских чувств не хватит надолго».
— О чем ты? — генерал непонимающе нахмурилась.
— О том, что вы остались все той же мерзкой, ограниченной, жестокой дрянью, все той же добродетельной идиоткой, одержимой идеей всеобщего блага, что и двадцать лет назад, — выпалил он на едином дыхании — с болью и почти с торжеством. Бархатные глаза Леи на лице ее сына лихорадочно блестели.
Услыхав эти слова, этот ужасный и настолько несоответствующий действительности упрек, Лея вздрогнула, словно от пощечины.
— Как ты можешь так говорить? — изумилась она.
«После всего, что я сделала, спасая тебя. После того, через что мне пришлось переступить, чтобы только ты находился в безопасности».
Она тяжело вздохнула — и резко умолкла, исходя негодованием. В какой-то момент ей — и ее сыну тоже — показалось, словно она вот-вот вновь ударит его по лицу. Однако высшая степени материнского гнева не испугала Кайло, который и сам сейчас был не в себе. Он снова и снова усмехался. Его ноздри дико раздувались. На лице играла острая улыбка.
— Что, хотите снова меня ударить? Так давайте! — бросил он с вызовом.
Надо же, ведь этой отвратительной женщине почти удалось убедить его в искренности своих намерений! Он был готов поверить, что она изменилась за это время. Что в самом деле намерена пожертвовать всем, и даже собственной жизнью, чтобы искупить свою вину перед ним.
Вот уж воистину, наивный дурак! Слабый и глупый, как отец, который в свое время также повелся на пылкие убеждения прекрасной принцессы Органы — истинного украшения Альянса повстанцев, променяв свою привычную жизнь на бесполезный героизм и революцию. Только со временем генерал Соло понял, что за горячностью Леи скрывается исключительно тупая спесь и бесполезный набор догм, с рождения вбитых ей в голову приемным отцом, который также был замешан в многолетней террористической деятельности, за что и поплатился не только сам Органа, но и весь его народ. А распознав в полной мере, с кем он живет, не сумев прогнуться под эту женщину, как она того хотела и требовала, Хан просто ушел, не желая больше видеть ни ее, ни сына.
