Штурмовики стерегли снаружи, опасаясь заходить к ней. В этом не было ничего удивительного; Рей и сама боялась не меньше. Себя и Силы внутри себя; Силы, которой мыслила овладеть, и которая в действительности сама овладела ею. Бессмыслица, которую проще почувствовать, испытать на себе, чем объяснить.
«Ты слишком остро воспринимаешь поток Силы, «никто». Ты вся на взводе, каждое новое ощущение поглощаешь с такой жадностью, с таким восторгом, словно человек, который много лет провел во тьме и внезапно вышел на свет, даже несмотря на то, что свет с непривычки может его ослепить. Мне становится страшно за тебя. Помни, что, нырнув однажды, можно вовсе не вынырнуть назад. Помилуй тебя великая Сила, Бен был таким же!»
«Магистр Скайуокер…» — кажется, Рей давно догадалась, что за аномалия окружила ее, безапелляционно проникая в мысли, но имя решилась назвать только лишь теперь.
«Почему бы и нет? — призрачный голос был полон иронии. — Раз уж Сноук позволил себе подобный фокус с Беном, отчего бы и мне не попытаться поселиться на время в твоей голове? Ведь ты не отказываешься учиться?»
«Нет, что вы…»
«Ты должна успокоиться, постараться взять себя в руки. Тебе предстоит непростое испытание, «никто». Ведь ты уже догадалась, что тебя везут прямиком к Сноуку?»
Узнав эту новость, Рей едва не задохнулась. Не столько, впрочем, от страха — потому что о главе Первого Ордена она достоверно знала недостаточно, чтобы его бояться, всего-то одно имя — сколько от изумления. Мог ли кто-нибудь представить, что легендарная личность, Верховный лидер однажды пожелает встретиться с девочкой с помойки?
«Хватит уже принижать себя! — Люк, казалось, пылал раздражением. — Пойми, если уж великий поток проложил себе дорогу к сердцам живых существ — проложил через тебя, дитя, — то ему все равно, являешься ли ты мусорщицей с Джакку, или малолетним рабом с Татуина. Я почувствовал в тебе пробуждающуюся Силу, Бен — тоже. Значит, и Сноук может ее почувствовать».
«Тогда в чем же мое назначение?» — вопросила она нетерпеливо, с надрывом, зажмурившись вдруг так сильно, что на глазах показалась влага. Может ли магистр, или хоть кто-нибудь помочь ей разгадать этот ребус?
«Сейчас твоя задача — уцелеть самой и сохранить свою душу. А дальше пусть Сила сама направит тебя. Так уже было со мной, и так должно произойти с тобой, я уверен».
«Вы меня не оставите?»
«Конечно, нет. Никогда».
Рей улыбнулась. По ее щеке скатилась слеза. Внезапное тепло где-то внутри подсказало ей, что отныне все пойдет так, как надо. Она больше не одна.
«Погоди-ка, — предупредил Скайуокер, — кто-то идет к тебе. Кажется, я знаю этого наглеца. Послушаем, что он скажет, уж больно любопытно».
Рей подняла глаза, полные недоумения, на дверь камеры, расположенную точно напротив.
***
Одиночество пленницы через секунду и впрямь прервало появление человека, на первый взгляд, совершенно обыкновенного. Посетитель был средних лет, хотя на вид более молодой, нежели в годах. Со светло-русыми, кудреватыми, коротко подстриженными волосами — не настолько, впрочем, коротко, как у генерала и уж точно не так, как стригут штурмовиков. Льдисто-серые глаза, окруженные паутинками легких морщин, тотчас принялись изучать девушку с той жутковатой смесью надменности и холодного любопытства, которое Рей уже видела на лице Хакса, и которое сейчас отчего-то казалось ей куда более угрожающим. Вид незнакомца — его нарочито горделивая осанка, его взор, его странная простецкая одежда, напоминающая мембранные штаны и черный свитер Финна, которые юноша носил в их первую встречу на Джакку — все выдавало некое притворство, как бы намекая, что человек этот — вовсе не то, чем он кажется, или может показаться на первый взгляд.
— Рей с Джакку? — спокойно осведомился он, подойдя вплотную к границе энергетического кокона, удерживавшего девушку.
Она не сказала ничего. Лишь тяжело сглотнула.
Незнакомец невозмутимо продолжил:
— Можешь не отвечать, я и так знаю, что это ты. Глупый чванливый индюк Хакс, и тот догадался, что к чему.
— Чего ты хочешь? — глухо спросила девушка тем же тоном, каким она обратилась к Кайло Рену после первого своего пленения, спросив у него «где я?» и «что стало с остальными?» Подобного рода вопросы, на первый взгляд, вымученные и ничего не значащие, носят, однако, очень важный смысл. Они говорят о нестерпимом внутреннем напряжении в душе пленного, о его внутреннем надломе, который уже начал подавлять гордость, побуждая вступить в диалог — любой опытный допросчик сходу распознал бы это.
Обладал ли пришелец столь же выдающимся опытом по части получения информации, как ученик Сноука, судить трудно. Доподлинно можно сказать лишь одно — то, что едва услыхав голос девушки, он тотчас выпятил грудь и ощутимо повеселел.
— Я здесь, — сказал мужчина, — чтобы помочь тебе.
— Ты из Сопротивления?
Человек лишь покачал головой.
— Я — один из рыцарей Рен, — произнес он с такой непосредственностью, что Рей поначалу не поверила услышанному.
