— О нет, генерал, не так быстро! Этого я вам не скажу никогда. Разумеется, ваша воля приказать допросить меня, как должно. Но уверяю наперед, это ничего вам не даст.
«А мне даст лишний повод желать вам смерти».
«Кажется, этого он и хочет, — угадала Лея. — Вернуть все по своим местам. Чтобы враги оставались врагами — и только». Она четко увидела, что спорить сейчас бесполезно.
— Что ж, Сноук может гордиться учеником. Впрочем, тебе видней, воздает ли он тебе по заслугам.
Сказав это, она развернулась, чтобы уйти.
— Постойте! — вскричал вдруг Кайло и перехватил ее локоть.
Лея вновь взглянула на него — и ужаснулась выражению бархатных темных глаз, которые уже как будто не были ее глазами и не принадлежали ее чаду. В них таилось нечто глубинно-темное, обжигающе-лихорадочное, какое-то нездоровое, нечеловеческое торжество. Не Бен, а таинственное существо, которое притаилось за именем «Кайло Рен», взирало ей в самую душу.
Она отшатнулась от него. От вездесущей и всепроникающей Тьмы.
— Вы не верите, что я убил вашего сына? — вопросило существо, скаля зубы в усмешке. — Так поглядите же…
В один миг Лею накрыло видение небольшого пологого холма, густо поросшего кустами синелиста, что не оставило сомнений — действие происходит на Явине IV. Подобные растения встречались лишь в этом причудливом тропическом мире, который генерал Органа хорошо изучила в молодости.
На вершине холма в красно-оранжевом отсвете газового гиганта Явина, раскинувшего свое брюхо на добрую половину неба, две фигуры сошлись в отчаянном поединке. Издали казалось, словно противники нарочно копируют движения и стиль друг у друга, оттого ни один из них никак не мог завоевать стойкого преимущества.
Один из них носил черную одежду и меч, подобный которому Лея иногда видела во снах. Люк рассказывал, что подобная конструкция использовалась в незапамятные времена — еще до того, как воины Силы усовершенствовали технологию изготовления сейберов, сумев добиться большей стабильности оружия. Другой был одет в легкую, кремового цвета тунику с коричневыми рукавами и строгим кожаным поясом. Кудреватые темные волосы были завязаны в небрежный хвост, лишь традиционная тонкая косица — символ статуса падавана — свисала на правое плечо. Непослушные пряди лезли на лицо и в глаза. Это был мальчишка — худощавый, угловатый, разительно некрасивый. С непропорционально вытянутым лицом и широким ртом. Однако в его облике проглядывалась скрытая детская чувственность, и бархатные материнские глаза на фоне общей бледности, невзрачности лица казались особенно выразительными.
Лея до боли прикусила себе язык. Утробный крик разрывал ей горло. Это был он; это Бен.
Шаг за шагом Кайло Рен наседает на Бена мерной, уверенной Макаши, называемой еще «путь Исаламири» — второй формой дуэли на световых мечах, сочетающей в себе точность, элегантность и мощь. Изящными отточенными боевыми движениями — словно школьник на экзамене — Кайло старается обезоружить врага. Его страшный сейбер, похожий на голое пламя, трещит и шипит так, словно готов вот-вот взорваться.
В руках у Бена короткий тренировочный меч изумрудного цвета — как и меч его учителя, магистра Скайуокера.
Оба одинаково прытко крутятся, чтобы увернуться от вражеского луча, и бьют с равной силой. Иной подумал бы, словно двое мальчишек дерутся просто забавы ради.
Пока очередной выпад, пришедшийся в ноги, не заставил Бена упасть на колени. Его противник, не теряя ни мгновения, широко замахнулся — и уверенным ударом сай ча снес темную кудрявую голову с плеч.
Мать юноши, зажмурившись, в новом неистовом порыве уцепилась за грудь того человека, который стоял перед нею — убийцы или убитого, неважно. Ее жест мог равно свидетельствовать как о желании спасти свое дитя, так и о бешеном стремлении расправиться с темной тварью, которая уничтожила Бена и подменила его собой, пускай только в его воображении — боль от этого не становится меньше.
— Судите сами, правда или нет то, что я говорю.
— Правда или нет, решать одному тебе, сынок, — прошептала Лея онемевшими губами и, запрокинув голову, взглянула на него с горьким бессилием.
Он и вправду болен; прежде она и подумать не могла, насколько серьезно.
Он промолчал.
Она направилась к двери. Сын — или темное его подобие? — не стал более ее задерживать.
Женщина просила охрану открыть дверь. Кайло по-прежнему молча глядел ей вслед.
Она вышла, вновь вверив его одиночеству.
***
