Услыхав последнюю фразу, BB-8 сердито заверещал — как будто кто-то посмел бы запретить ему сопровождать друга в опасной миссии!
— И еще, Дэмерон…
Только теперь По решился поднять на Лею мрачный, виноватый взгляд.
— Я полагаю, будет лучше пока не сообщать Финну о произошедшем. Ни к чему его тревожить. Пусть поправится до конца.
— Разумеется, — молодой человек согласно кивнул.
— Я рада, что по-прежнему могу положиться на вас.
Генерал коснулась своей теплой ладонью его плеча. А затем решительным шагом покинула отделение.
========== XIV ==========
Комментарий к XIV
Заранее прошу прощения у всех любителей По Дэмерона, который в этой главе предстает легкомысленной сволочью. Поверьте, он сам знает, что поступил нехорошо. )
У По имелось не так много времени в запасе — утром он должен был двинуться в путь. Значит, ему попросту некогда было хорошенько взвесить свою задумку и достойно рассудить, стоит ли она того риска, который предполагает. Он не оставил самому себе времени для сомнений, поручив свои дальнейшие действия целиком воле случая и внутреннему наитию, природу которого сам до конца не понимал.
Впрочем, спроси у него кто-нибудь, По наверняка стал бы самым упрямым образом отрицать то, что его решение, которое, к тому же, подразумевало прямое неподчинение приказу генерала, явилось не только от голоса беспокойства, но и от тайного любопытства.
«Если Рей в беде, — думал он, убеждая сам себя, — и если Первый Орден в самом деле обнаружил, где скрывается Скайуокер, то мне, прежде, чем лететь, следует расспросить того, кто знает об этой истории больше, чем кто-либо среди нас. А уж если малышка (он уже успел мысленно окрестить Рей «малышкой» подобно тому, как Финна он звал «малышом») попала в плен, этот тип точно должен иметь хоть какое-то представление, где ее найти». Такого рода раздумья были объективны, или, по крайней мере, По хотелось так думать. Но к тому, что за ними скрывалось, коммандер относился с резкой неприязнью.
Истинные цели, которые он преследовал, были загадкой даже для самого По, поскольку тот отвергал их, не желая знать. Они оставались в полутьме, на границе его сознания, робко теребя глубинные чувства.
Правда о происхождении Кайло Рена, ставшая известной ему благодаря обстоятельствам, до сих пор не укладывалась в представлении Дэмерона. И оттого его интерес к пленнику держался на верхней границе, подогреваемый, к тому же, болезненными воспоминаниями о некотором опыте общения с темным рыцарем, которые никак не позволяли ему сохранять равнодушие и холодную голову. Более того, память о собственном краткосрочном плене создавали у По в ущерб личным понятиям о верном и неверном ощущение непосредственного участия в той истории, что разворачивалась рядом с ним, где-то за полупрозрачным занавесом полуумолчания — и видимая, и невидимая.
Двойственность такого рода вызывает у людей, как правило, разочарование вперемежку с дичайшим раздражением. Оттого, когда нам говорят, что куда-то ходить нельзя, мы обязательно испытываем соблазн наплевать на правила.
Как раз нечто подобное происходило сейчас с По. Опасное поползновение заявить о себе, о своем участии в этой истории. Воздать положенную дань своему скрытому, бессознательному любопытству; своей потребности, обусловленной тем ураганом чувств, который рождался в его душе на стыке искренней любви к Лее и горькой неприязни к Рену от упрямого отторжения факта их родственной близости.
Перво-наперво По двинулся к Охару, отношения с которым, надо сказать, у него сделались намного более теплыми и дружными, чем поначалу. Причиной тому послужило отчасти немалое количество выпитого в одной компании алкоголя в первые дни пребывания «Радужного шторма» на Эспирионе. Отчасти же — тот факт, что коммандер в последнее время почти не появлялся в губернаторской резиденции, да и интерес к Дэмерону со стороны госпожи Беонель значительно поутих.
Все встало на свои места — значит, повода для вражды у этих двоих больше не было. А когда нет повода враждовать — следует дружить. Таков закон провинции. Тем более здесь, на Эспирионе, славящемся равноправием и философией взаимопомощи. А также предельной скукой и вялым течением жизни. Сама атмосфера, сама аура межличностных отношений в этом крохотном мире располагала к открытости и доверительности просто потому, что иначе можно вовсе сойти с ума.
