После Акивы те немногие, кто знали о скрытых методах, используемых гранд-адмиралом, по большей части осуждали их. Злые языки и вовсе поговаривали, будто командир «Разорителя» лишь избавился от предполагаемых конкурентов, нарочно стравив членов старого военного совета с силами Республики. Сама Слоун, едва услышав о том, что гранд-адмирал назвал «чисткой стада», была не просто смущена, она была совершенно оглушена этим известием. Однако сейчас, перед лицом гибели, Райя готова была возблагодарить своего командира за мудрость и находчивость. В это нелегко поверить, однако именно он первым заставил ее всерьез задуматься о соотношении морали и искусства выживать; о том, как круто эти понятия иной раз противоречат одно другому, и которому из них следует отдать предпочтение в условиях кризиса.
Увидеть истинное, глубинное значение «чистки стада» не так уж и трудно — стоит только оглянуться кругом. Эти люди — практически каждый из нынешнего их окружения, — прошли проверку на верность и стойкость принципов, на ловкость ума и умение находить выход из трудной ситуации. Притом, что многие так и не узнали об этом.
— Хакс, — промолвил гранд-адмирал.
Рыжий капитан невпопад отдал честь.
— Я намерен просить вас об особой услуге.
Сказав так, главнокомандующий достал из внутреннего кармана крохотную инфокарту. Эту вещь он уверенным движением — почти насильно — вложил в руку Хакса.
— Вашей задачей будет эвакуироваться вместе с чертежами новейшего супероружия. Нельзя допустить, чтобы эти планы погибли. Уверен, придет день — и грозный потомок «Звезды Смерти» нанесет сокрушительный удар этому сборищу клоунов, которые именуют себя «властью Новой Республики», — патетично окончил он.
Брендол Хакс не отвечал, глядя попеременно то на гранд-адмирала, то на карту в своей руке со смесью недоверия и разочарования. У капитана возникло ощущение, словно его на полном ходу вдруг выбросили на ближайшую платформу.
Это вовсе не значит, что он был сумасшедшим. Хакс, как и всякий нормальный человек, любил жизнь и не торопился на тот свет. Однако, согласившись, он поневоле прослывет трусом, а такая известность вовсе ему не нужна. Да и как быть с собственной совестью? Как глядеть изо дня в день на свое отражение в зеркале, зная, что за твоей спиной почти тысяча неупокоенных душ людей погибших там, где ты выжил — а стало быть, живешь как бы за их счет.
Брендол невольно поежился. Нет, подобного исхода он не желал. Но и спорить с командиром, тем более, в отчаянную минуту — дело почти такое же мерзкое и недостойное, как и трусливое бегство.
И все же, он спросил с очевидной робостью.
— Могу я задать вопрос, сэр?
— Для этого нет времени, — отрезал было гранд-адмирал. Однако секунду спустя милостиво добавил: — Впрочем, учитывая обстоятельства (ведь мы с вами, похоже, видимся в последний раз), я готов ответить на ваш вопрос, если только он не потребует особой обстоятельности.
Хакс отыскал взглядом мрачные черные глаза главнокомандующего, которые, казалось, могли любого заставить дрожать.
— Почему вы поручаете это задание именно мне?
Внезапно сильный толчок заставил корабль наклониться немного влево. Люди, находившиеся в передней части командной башни, едва удержались на ногах, инстинктивно ухватившись, кто за что сумел.
Новый перебой в энергоснабжении судна заставлял поторопиться. Если так пойдет и дальше, «Разоритель» может потерять управление еще раньше, чем двигатели полностью утратят мощность.
— Скажите, Хакс, правда ли, что у вас имеется родной сын? — неожиданно вопросил гранд-адмирал.
— Правда, — машинально кивнул тот. — Ему сейчас четыре года.
Незапланированный, незаконнорожденный ребенок, внезапно оказавшийся копией отца. И уже сейчас являвшийся его гордостью.
— Так воспитайте его достойным офицером. Привейте ему и другим ученикам академии основные ценности великой Империи. Этим вы послужите нашему делу куда лучше. Пески Джакку довольно кровожадны, капитан, но сегодня они будут сыты и без вас.
Хакс едва было не раскрыл рот от изумления. Невообразимо было слышать подобные слова от человека, снискавшего славу тирана и фанатика. Но так или иначе, приходилось признать состоятельность его доводов.
Когда Хакс ретировался, вновь настала очередь Слоун.
— Райя, в вашем случае я не имею морального права приказывать, — сказал главнокомандующий. — Поскольку вы капитан судна, только вам решать, когда покинуть его и покинуть ли вообще. Но что касается моих личных пожеланий…
На миг он смущенно умолк, чтобы собраться с мыслями. Женщина, стоявшая перед ним, была единственным существом, которому удалось пробудить в выжженной пустыне души человека, рожденного и выросшего на Джакку, некое подобие теплых чувств. Ему бы хотелось, чтобы она выжила.
— Полагаю, — вновь начал он, — что вы были бы ценны. Для будущего.
Но Слоун ответила:
— Вам известно не хуже меня, сэр, что будущее умрет вместе с вами и с этим кораблем.
