Обдур поддержал его:
— Республика не позволит Империи возродиться. У нас больше нет войск. Штурмовой корпус почти полностью уничтожен. Его остатки будут сегодня арестованы победившей стороной. Тяжелые корабли канули в небытие. А планы по созданию супероружия погибнут вместе с «Разорителем», как я полагаю.
— Вовсе нет, — возразил гранд-адмирал. — Капитан Хакс унес их с собой.
— Все равно, — покачал головой офицер, — одни чертежи нас не спасут. Этим планам, скорее всего, не суждено воплотиться. Даже если рассчитывать на милость победителей, я не хочу жить в обществе, которое вернется к тому же разгулу беспорядка и коррупции, который существовал при Старой Республике.
— Я тоже, — вставил Рэнд.
— И я, — едва слышно произнес Гэлан, хотя его, в общем-то, никто и не спрашивал.
Пустота глаз главнокомандующего, казалось, ожила на несколько мгновений, отразив некое чувство на грани между досадой и восхищением.
— В таком случае, нам, господа, не имеет смысла вступать в переговоры. Полагаю, что капитан поддержит ваше решение.
— Так точно, сэр, — согласилась Слоун через устройство связи.
Вскоре стрельба, практически сошедшая было на нет, возобновилась. Раньше это выглядело, как борьба; отныне борьба преобразилась в осознанную казнь.
Бежали минуты. Энергия на «Разорителе» — расходуемая, но не возобновляемая — убывала с такой же быстротой, с какой выходит воздух из отсека, в котором пробита брешь.
По приказу Слоун технический отдел отключил обычные ионные двигатели — все до единого. От них теперь все равно не было никакого толку. Какое-то время несчастное судно просто дрейфовало, поддерживаемое одними репульсорам, которые, к счастью, пока функционировали. Но делу это помогло немного. Поврежденный генератор едва справлялся даже с минимальной задачей. По мере спада мощности репульсорных двигателей гравитационное поле планеты неизбежно брало свое — и дредноут опускался все ниже.
Следует сказать, что на «Разорителе» имелось два резервных аккумулятора. Один располагался в кормовой части корабля, другой — в носовой. Один предназначался для поддержания двигателей, другой — для энергоснабжения основных систем жизнеобеспечения. Оба активировались автоматически при отключении основного генератора. Однако задний аккумулятор, вероятнее всего, был поврежден вместе с двигательным отсеком. Мощности же оставшегося не доставало для обеспечения бесперебойной работы основных инженерных систем.
В последние минуты тишины главнокомандующий вновь распорядился включить музыку. Он желал непременно дослушать арию до конца — ведь терять было уже нечего. Дальнейшие попытки сэкономить энергию равносильны пустому стремлению продлить агонию.
Мелодия заиграла — и оборвалась после первых же нот. Снова темнота вступила в свои права и здесь, в зале, и повсюду на корабле. Кое-кто из экипажа издал испуганный вздох, и сумрачный голос главнокомандующего произнес, подобно приговору:
— Началось…
Запустилась адская круговерть. «Разоритель» начал падать, набирая скорость со стремительностью рыбки, угодившей на крючок.
Что же произошло? Никто так и не узнал толком. Даже личные устройства связи разом прекратили работать. Самой приемлемой версией можно считать ту, которая утверждает, будто генератор не выдержал напряжения и отключился. Или же его выключила автоматическая аварийная система — возможно, существовала вероятность взрыва.
Как бы то ни было, чудовище дождалось своего часа и теперь готовилось уже наверняка сожрать то, что ему предназначалось.
Проходя через верхние слои атмосферы, корабль сделал несколько оборотов вокруг своей оси, поворачиваясь кверху то пробитым начисто днищем, где находилась большая часть технических систем, то верхним отделом с безжизненно поникшими стрелковыми батареями. Все члены экипажа, имевшие такую возможность, пристегнулись ремнями безопасности. Другие попросту хватались за все доступные рейлинги и выступы.
Когда скорость падения достигла примерно четырех тысяч километров в час, обшивка корабля начала воспламеняться. Перво-наперво огонь пожрал заднюю часть, где находились двигатели. Затем, распространяясь все дальше, достиг инженерных отсеков — благодаря треугольной конструкции корпуса это было хорошо видно из командной башни и прилегающих помещений.
Совершая один за другим тяжелые обороты, корабль медленно и равномерно поджаривался, словно дичь на вертеле. Обшивка все больше нагревалась. Отсеки приходили в негодность один за другим. Сигнальные лампы теперь верещали, не переставая, и разливали кругом красный свет:
«Блок «А», уровень пять, доступ закрыт. Причина: разгерметизация».
«Блок «С», уровень один, доступ закрыт. Причина: высокая температура».
«Блок «Y», уровень тринадцать, доступ закрыт. Причина: содержание серы и угарного газа в пять раз превышает допустимый предел» …
Подобные надписи рябили на всех экранах и консолях, торопливо меняясь и едва не перебивая одна другую.
