Рев аварийной сирены, который грубо разорвал нежное звучание симфонии, отвлек главнокомандующего от его мыслей.
Освещение в зале замелькало. Несколько мгновений продолжалось упрямое противостояние темноты со светом, пока, наконец, лампы не потухли вовсе, уступив простор глубокой мгле.
Музыка в динамиках умолкла.
«Неприятелю удалось повредить главный генератор», — доложил комлинк голосом гранд-адмирала Слоун.
Новость никого не удивила. Рано или поздно это должно было произойти.
— Попытайтесь максимально эффективно распределить оставшуюся энергию, — распорядился главнокомандующий, хотя мог бы и не говорить этого, поскольку озвученные им действия и без того являлись первостепенными в ситуациях, подобных нынешней.
Затем он внимательно оглядел лица собравшихся вокруг соратников, которые, кажется, заранее знали, какой приказ тот собирается отдать, и увидев одобрение, вызвал на сей раз один из верхних отсеков.
— Батареям прекратить огонь. Свернуть уцелевшие турели.
В условиях нехватки энергии было крайне глупо расходовать ее остатки на бессмысленную стрельбу, запросто отдавая противнику то, что отныне являлось залогом жизни «Разорителя».
Корабль тем временем уже начал роковое движение навстречу планете. Он шел к своей гибели верным курсом, но пока еще неуверенно, как будто питал некую призрачную надежду, подобно живому существу.
Поверхность планеты медленно приближалась — чудовище, разинувшее страшную свою пасть. Словно легендарный песчаный червь, достигающий, по слухам, неимоверных размеров. Ребятня на Джакку частенько развлекала друг друга рассказами об этом хищнике, уверяя, что тот иной раз способен в один присест проглотить целый город. Хотя на деле едва ли отыщется хоть кто-нибудь, кто видел его и остался в живых.
Впрочем, чудовище как будто понимало, что своего все равно не упустит. Значит, можно не торопиться.
Технический отдел распределил энергоснабжение таким образом, чтобы оставшиеся силы генератора питали только двигатели, репульсоры в разных частях звездолета и системы жизнеобеспечения.
В это время в зале для брифинга ненадолго включилось тусклое аварийное освещение. Само по себе это не значило ровным счетом ничего. Но для людей, которые явственно ощущают дыхание смерти у себя за спиной, свет был так же важен, как важна пища для голодающего. Свет разгонял павший на них сумрак, как бы говоря кровожадным теням, что свою добычу те пока еще не получат.
После того, как «Разоритель» прекратил огонь, залпы со стороны корвета также приостановились — вероятно, враги ожидали, что экипаж дредноута решит сложить оружие. Лишь «X-винги» какое-то время еще полосовали выстрелами обшивку.
Потом Слоун сообщила своему командиру, что с нею лично желает говорить адмирал Акбар. Эти двое были знакомы со времен Акивы и успели проникнуться друг к другу некоторым уважением.
Каждый из офицеров догадывался, о чем пойдет речь.
Главнокомандующий обратился к собравшимся.
— Господа, — сказал он величественным тоном, как нельзя лучше подходящим для начала итоговой речи.
Само по себе намерение держать речь для этого человека, привыкшего к решительным действиям, но не всегда способного грамотно выражать свои мысли, было необычайно. Все люди в зале вздрогнули от звучания его голоса и в один миг обратили взгляд к высокой, худощавой фигуре.
— Господа, если среди вас отыщется кто-то, кто пожелает сдаться, никто не станет чинить ему препятствий. Мы в затруднительном положении. Но сейчас еще остается возможность спастись. Последний шанс. Возможно, если наши враги в самом деле столь же милосердны, как сами о себе отзываются, они пощадят ваши жизни в обмен на раскаяние и чистосердечное признание во всех совершенных преступлениях. Конечно, — продолжал гранд-адмирал, кисло усмехнувшись, — даже в этом случае каждому из вас грозит многолетнее тюремное заключение, и все же, вы останетесь живы. А с вами будет жить и память о Теневом совете, и благолепная идея, которая руководила нашими действиями в последние месяцы — идея создания новой Империи, где не будет места лжи, интригам и предательству… ведь каждый знает, отчего погибло государство, воздвигнутое Палпатином.
— Из-за предательства Вейдера, — смущенно отозвался Рэнд.
— Это так! Воистину, это так! — прозвучало следом сразу несколько гневных голосов.
— Это так, — согласился гранд-адмирал, — однако все еще возможно исправить случившееся. Наша сила в потомках — прежде я неоднократно говорил эти слова и не премину повторить их сейчас. Пройдут годы — и наследие Империи воскреснет в детях, которых мы вырастим. Если останемся живы.
Говоря так, главнокомандующий подразумевал, что для него самого этот путь заказан. Но для других — возможно, что еще и нет.
Окружающие даже не глядели друг на друга, устремив взгляды к полу.
Первым заговорил Боррум. Его слова звучали с обычной для стариков ворчливостью.
— Пусть каждый выскажется от своего имени, — тяжело произнес он. — А что касается меня, я — старый вояка, не более того. Мне поздно говорить о достойном потомстве. Все, на что я способен — это подобающим образом сложить голову.
