Она ведь знала, она предчувствовала, что его реакция будет именно такой. Так почему сейчас, услыхав этот ожидаемый упрек, ощущает острую обиду в сердце, и горечь слез, обжигающую глаза?
Когда-то он был принцем ее детства. Одним из самых ярких лучей, которые, разрывая беспроглядный мрак нищеты и одиночества, помогали ей существовать. С каждым мгновением она все больше убеждается, что не ошиблась при виде старых голограмм. Это он десять лет назад появился в границах Ниима на прекрасном звездном корабле, который вся округа посчитала лакомым куском. Это он накормил обездоленных детей. Его полуобнаженное, как будто покрытое воском тело кружилось перед нею в боевом танце — словно некая блистательная, могучая сущность; словно божество, воплощающее разом и гибкость, и мощь. Это он рассказывал ей про «Разоритель», про «Адскую гончую-2» и про другие корабли, похороненные в пустыне Джакку.
Ее взгляд наигранно сдержан; это тонкий покров, скрывающий истинную бурю — так бывает, когда человек как бы парализован ощущением разочарования. Только на ресницах блестят слезы грусти.
Это действительно он. Он мог бы стать ее другом.
Кайло ничего не знает. Он давно позабыл о ней, даже не догадываясь, какой глубокий, светлый след оставил когда-то в ее еще по-детски открытом сердце. А теперь, сам того не ведая, беспощадно раздирает, уничтожает, опоганивает каждым своим словом, каждым ненавистным взглядом, прекрасный образ, который вопреки всему еще жив в ее памяти.
Рей отворачивается на миг и задерживает дыхание, чтобы подавить единственный жалобный всхлип. В это самое мгновение она решает, что ему лучше не знать о ее чувствах. Однажды он предпринял попытку влезть в ее память; и если не понял, не угадал, что они когда-то были знакомы — значит, скорее всего, попросту не желает вспоминать об этом.
У каждой подрастающей женщины должен быть свой принц — воображаемый жених, чей образ, подобно образу отца или старшего брата, станет для нее определяющим при последующих отношениях с молодыми людьми. Но сейчас Рей воочию видит, насколько мало общего истинный Бен Соло имеет с тем юношей, которого она, по большей части, придумала себе, опираясь на единственное полузабытое воспоминание.
Ее вопрос и глубокая печаль в нежных карих глазах внезапно приводят Кайло в ярость. Как она смеет говорить так? Как смеет попрекать его, утверждая, будто он обязан ей жизнью?
Этот дрянной меховой коврик, о котором она упомянула, пытался убить его на мосту над осциллятором. А сама эта девчонка… она унизила его, искалечила ему лицо, а затем отвезла прямо в руки Сопротивления, словно трофей. Поглядите, в какое жалкое зрелище он превратился по ее милости! — с обритой головой, в серой с вкраплениями черного арестантской форме, которую ему выдали тут, на борту линкора, и с вечным клеймом на лице, не ушедшем даже при помощи бакты — клеймом от его меча, который она украла. Эта маленькая пустынная тварь заставила его снова встретиться с генералом Органой, вновь поднять со дна души прежние надежду и боль — и что он получил в итоге? Новую порцию горькой отравы — прямо в сердце. Он навсегда отравлен безудержной яростью и мучительной скорбью; он погряз в зыбком омуте собственных страстей, ему не выбраться. К нему тянутся мерзкие, липкие лапы безумия. И это она называет спасением?
Лучше бы она позволила ему пасть в огненную пропасть. Или оставила истекать кровью, замерзая среди заснеженного леса. Огонь или холод — все лучше его нынешнего позора.
Природная страстность его натуры вновь дает себя знать во всей полноте. Секунда — изящный, хищный прыжок, и Кайло оказывается прямо за спиной у Рей. Его пальцы сгребают в кулак легкие, как шелк, каштановые волосы девушки, причиняя ей боль.
Он думает: «Пусть она ненавидит меня еще больше!» Ей нравится считать его монстром; нравится называть его так. Он не станет препятствовать.
За коротким вскриком девчонки следует сосредоточенная тишина. Рей с мужественным видом прикусывает нижнюю губу — в конце концов, ему не впервой пытать ее.
Пьянящий запах ее кожи. Его сердце стучит сильнее. На долю секунды Кайло прикрывает глаза, как будто наслаждаясь этой высшей точкой собственной мерзости. Да, вот так: огонь к огню. Их дыхание отбивает один ритм. Между ними прочные узы ненависти — почти идиллия.
— Ты хотела меня видеть — зачем? — спрашивает Кайло, попеременно то ослабляя, то усиливая хватку, чтобы доставить ей больше неприятных ощущений.
«И только посмей сказать, что это не так! Я говорил, что хочу быть честным с тобой, но и от тебя жду честных ответов», — Рей слышит его мысли, и у нее кружится голова.
Она стоически молчит.
