Она старательно боролась с неуверенностью и страхом, и скоро перешла от одних пальцев ко всей ладони, которая, поглаживая шершавую поверхность каменного осколка, похожего на древнее надгробие, все явственнее ощущала поток Силы, проходящий здесь. Рей казалось, словно она видит струйки легкого золотистого сияния, сплетения таинственной, могучей энергии — легче воздуха; легче человеческой мысли, — которые задевают ее руку, и камень, и траву.
Лицо девушки озарила улыбка умиротворения и счастья. Сквозь ее рот, восторженно приоткрытый, вырывалось горячее дыхание.
«Нет волнения — есть покой».
Рей сама не понимала, отчего ей в голову пришли эти слова из древнего кодекса джедаев, которые не раз цитировал для нее мастер Люк.
Но следом за первой строчкой в памяти воскресла и вторая:
«Нет невежества — есть знания».
Девушка решительно поднялась на ноги.
— Я здесь, — твердо произнесла она, обращаясь неведомо к кому. Однако твердо зная, что ее услышат. — Мое имя Кира Дэррис. Я пришла, чтобы учиться.
Внезапный порыв ветра заставил ее слегка поежиться. В этот миг Рей показалось, что невидимый поток своим прикосновением отозвался на ее призыв. Сила ответила ей.
— Я хочу стать джедаем.
Этого она прежде не говорила никому. Даже магистру Скайуокеру. Она, урожденная дочь темного рыцаря, хотела примкнуть к утраченному ордену рыцарей-миротворцев, как цветок, что едва пробился из тьмы почвы, тянется все выше, к свету бытия. Она, при встрече с последним джедаем еще не знавшая наверняка, желает ли изучать пути Силы, однако питавшая стойкую уверенность, что не собирается примыкать к адептам Тьмы и учиться коварству, властолюбию и корысти у Кайло Рена (тем более, сознавая в глубине души, что из порывистого, несдержанного Бена выйдет так себе наставник). Она — несведущее дитя, со слепой готовностью идущая на поводу у обстоятельств. Она, рожденная от запретной любви и сохранившая любовь в своем сердце, пронеся ее — если приглядится, тоже запретную, ибо это свойство ее натуры было невообразимо чуждым, можно сказать, преступно чуждым тем суровым условиям, в которых она выросла, — через все мыслимые невзгоды.
Как было ей не тянуться к Свету? Рей тянулась к нему вопреки всем оговоркам, и уповала на него, видя, что способна обрести в вере джедаев нечто большее, чем надежду; большее, чем поддержку и религию. Она желала обрести дом — быть может, не в прямом значении этого слова, но по сути: пристанище, уверенность, ощущение собственной важности.
Таково было ее осознанное решение, сделанное после всех тягот и соблазнов, которые Рей преодолела на Биссе. Ей хотелось верить, что оно, это решение, и вправду отвечает истинным стремлениям ее души. Девушка надеялась, что Свет поможет ей совладать с чем-то невиданным и мрачно-могущественным, сидевшим внутри нее. С тем, что позволило ей одолеть Кайло Рена, а позднее и самого Сноука. Но именно эта темная сущность делала ее опасной для других одаренных, обрекая на одиночество и нескончаемый поиск ответов.
По сути, она просила у Светлой стороны Силы помощи. Предлагая взамен свою верность.
Потому она стояла посреди леса, вытянувшись в струнку и широко расставив руки в стороны, прикрыв глаза, и, повинуясь важности момента, беззвучно плакала, омывая слезами свою душу, чтобы затем без сожаления посвятить ее тому великому и могущественному явлению, которое совершенно неожиданно стало ее частью, хотя еще пару месяцев назад Рей искренне верила, что рассказы о великой Силе и легенды джедаев — всего лишь сказки, иносказание. И в этом положении ее тела, как и в ее стремлении, несомненно, было нечто от акта искренней жертвенности, от простого и прекрасного ритуала, подразумевающего доверительность и бескорыстие. Она еще не могла открыться и отдаться полностью — срок для этого еще не настал. Однако Рей стремилась к этому; стремилась так искренне, с такой нежной решительностью и убежденностью, что напоминала невесту — символ драгоценной, ревностно оберегаемой чистоты, которая готова вот-вот священно отдаться тому, кто, по ее мнению, наиболее этого достоин; отдаться с тем же чувством сладкой и горькой прелести. Ибо чистота эта существует лишь для того, чтобы погибнуть ради торжества жизни, сама же по себе она не стоит ничего.
Вселенская энергия говорила с нею языком образов и видений.
