С закрытыми веками Рей созерцала тех, кого утратила: Хан Соло, в последний миг своей жизни с состраданием касающийся лица сына — того, кому еще предстоит жить, день за днем неся на себе груз преступления, совершенного против любви; товарищ Хана Чубакка, дикарь с Кашиика, великан с золотым сердцем, павший жертвой суровой и безликой карательной машины Первого Ордена; R2, которого Рей так и не сумела вызволить из рук врагов; Финн, безжизненно лежащий в медицинском саркофаге. А чуть глубже еще две фигуры, объятые глубоким сумраком, стоящие одна подле другой, так что поначалу можно вовсе принять их за одного человека: первая — это отец, подвергнутый пыткам и казненный в цитадели Сноука; вторая — загадочный принц, который теперь то ли жив, то ли нет, но если Бен Соло все же умер, его смерть была, без сомнения, куда более ужасной, чем все перечисленные ранее. Эти два образа принадлежали тем, кого Тей назвал «рабами» и «тенями самих себя».
Сила показывала девушке эти образы минувших дней один за другим, вновь и вновь болезненно теребя в ней ощущение потери, чтобы та отчетливо увидела и дала себе ответ, действительно ли она сама и ее чувства чисты перед Светом. Любовь — краеугольный камень в философии джедаев, однако чувство собственности граничит со страстью, которую лучше всего охарактеризовать, как страсть обладания, и с Темной стороной.
— Нет страсти — есть безмятежность, — сквозь слезы повторила Рей очередную часть кодекса, словно некий заговор. — Нет хаоса — есть гармония…
Завершающую строку девушка не решилась произнести вслух, поскольку та обладала, на ее взгляд, особым смыслом применительно к нынешней ситуации и к ней самой: «Нет смерти — есть Сила».
Ей пора смириться, что она не может вернуть Хана или своего отца, перестать оплакивать потерю, уступив место в сердце светлой грусти и вечной памяти. Те, кто был дорог ей и кто уже не с нею — ведь они не исчезли, не растворились в Бездне; они слились с Силой и преобразились в Силу, став частью ее бесконечного потока. Быть может, прямо сейчас они наблюдают за жизнью других, не способные говорить с живыми напрямую — это умение дается лишь величайшим одаренным, — но способные по-прежнему видеть и слышать происходящее в мире и даже опосредованно влиять на события. Так, по крайней мере, Сила успокаивала рану в душе девушки.
Что касается Бена — единственного, кто действительно еще мог вернуться, сколь бы невероятным это ни казалось, — Рей твердила себе, что она, по крайней мере, вырвала его у смерти в последний момент и передала матери то, что осталось от его души, от его личности.
Сила шептала ей, что она не такая, как другие одаренные. Особенная. Хотя Рей не понравилось это определение, как и Лее; она, как и Лея, решила, что так говорят о неполноценных. В ней есть нечто непостижимое; то, что притягивает мидихлорианы, увеличивая ее мощь, особенно перед лицом опасности. Этого довольно для ситха, или воина Рен — бледного подобия ситха; однако недостаточно для джедая, чья философия — это философия бескорыстной щедрости и всесторонней отзывчивости: «не забирать, а отдавать».
Способна ли она делиться энергией, а не только впитывать ее? Рей этого не знала. Она хотела; безусловно, хотела — но это не одно и то же. Впрочем, она поняла кое-что особенно важное: есть техники, которые могут помочь ей управлять своим даром.
— Что для этого необходимо? — вопросила она.
Ей ответили: «Научиться существовать для другого. Думать о нем больше, чем о себе и о своей жажде любви».
Тогда она научится не только губить, но и исцелять. Не только забирать силы, но и отдавать их.
Пока Рей является слишком легкой мишенью для Тьмы и ее адептов. Она ступает по тонкой грани, рискуя сорваться. Она открыта страстям, подвержена гневу и стремлению к мести.
Помнит ли она еще о том, кого едва не опустошила, лишив всего, что было для него важным, и оставила в руках врагов? Во всяком случае, тех, кого он мыслит врагами.
Рей замерла на миг, боясь признать, что она помнит о Кайло и думает о нем куда больше, чем ей бы того хотелось. Что она угнала его корабль и взяла его одежду; что сердце ее поневоле полнится нелепой и неуместной жалостью к убийце; той самой непростой, полной противоречий жалостью, которая граничит не то с ненавистью, не то с другим, трепетным и робким чувством. А там, где существует противоречие, есть и страдание.
Ей предстоит вновь повстречаться с Кайло. Сила сообщила ей об этом, затронув и заставив всколыхнуться в душе девушки ее ставшее уже давним желание видеть своего врага, отнюдь не ушедшее после побега с Бисса и после их подсознательного столкновения.
Рей смиренно кивнула, стараясь не замечать того, каким стыдом и восторгом вдруг запылали ее щеки; каким трепетом испуга и невыносимого ожидания наполнилось сердце. Когда придет время, она возвратит ему то, что украла. Вопрос лишь в том, как к этому сроку изменится он сам.
