Откровение Силы, постигшее ее на месте погибшего храма, имело, прежде всего, значение исповеди, которая помогла девушке снять груз с души. Когда Рей по окончании своего духовного приключения говорила с Люком, ее глаза все еще были влажны. То были священные слезы, знаменующие очищение. Преломляя солнечные лучи, они блестели на ее лице, словно бриллианты.
Как же она была благодарна Скайуокеру за то, что тот настоял на путешествии сюда!
Рей вдруг сделала потрясающее открытие, и хотела, чтобы наставник поскорее подтвердил или опроверг ее теорию:
«Мидихлорианы обладают разумом?»
То, что они живые и постоянно находятся в движении; даже то, что эти существа способны так же, как все живое, рождаться и умирать — в этом Рей уже не сомневалась. Но являются ли их действия осознанными? И осознанно ли они выбирают своих носителей?
«Разумеется, — Скайуокер был как будто несколько обескуражен, почему эта простая вроде бы истина открылась его ученице только теперь. — Проводники Силы наделены и разумом, и собственной волей».
В некоторых голокронах, что ему удалось обнаружить, говорилось даже о цивилизации, основанной мидихлорианами в недрах их родной планеты, которую джедаи называли Планетой Силы, и которую — воистину! — и не назовешь никак иначе.
«Тогда почему они не скажут напрямую, что со мной происходит?!» — Рей на миг закрыла лицо ладонями.
«Сила никогда не дает прямых ответов. Она позволяет нам самим отыскать их. И лучше познать самих себя».
Рей уловила мысли Скайуокера — печально-снисходительные. И то, о чем он думал, вводило ее в замешательство. Люк в который раз отмечал себе, как же похожа эта девочка на Бена — на той самой грани своего ученичества, которую юный Соло не сумел преодолеть, скатившись во Тьму. Такая же дерзкая, решительная, импульсивная. Такая же отчаянно одинокая. Столь же горячо стремящаяся узнать, что же с нею не в порядке.
Девушка лишена присущего Бену тщеславия отпрыска известных родителей и любимца своего учителя — вот и вся разница.
При взгляде на нее, как и на него, у Люка разрывалось сердце. Быть может этой странной общностью судеб и объясняется их поражающе крепкая связь в Силе? И возможно, девочка эта не зря попала к нему в тот час, когда невероятно приблизилась к Темной стороне, позволяя старому олуху, доживавшему свой век на краю Вселенной, продолжить с того самого отрезка пути, на котором он некогда застопорился, чтобы пройти до конца и, быть может, исправить былую ошибку?
«Что же мне теперь делать?» — спросила Рей немного растерянно.
«Продолжать учение. Медитации, тренировки».
Нежная головка девушки разочарованно поникла. Рей ожидала совсем не такого ответа.
«Я понимаю, — сказал ей Люк, — ты желаешь узнать, что тебе делать с тем чудовищем, которое скрыто у тебя внутри. Но этот путь не так прост, как ты думаешь. Ты хочешь отправиться на Малакор?»
Последний вопрос учителя прозвучал настолько неожиданно и так откровенно задел ее за живое, что девушка вздрогнула всем телом.
Скайуокер продолжал:
«Малакорский храм — вместилище Темной стороны, Кира. Некогда Рэкс поселил там новорожденный орден приверженцев Единой Силы, и воспитал из них убийц и злодеев. Тот молокосос, что сопровождает тебя — вовсе не исключение. Неужто ты еще не поняла, что он всего-навсего метит на место Бена? Он хочет манипулировать тобой, чтобы получить власть над орденом».
Рей действительно знала это. Однако Тей как-никак спас ее на Биссе. Кроме того, он был ей нужен, чтобы выбраться из зоны Ядра. И возможно, ответить на вопросы, которые ее волнуют.
«Тобой руководит слепая надежда вновь обрести утраченное — то, чего ты ждала много лет. Это настойчивость Тьмы, дитя. Это нежелание отпустить. Поверить, что годы муки и веры оказались напрасными».
Девушка отчаянно терла глаза.
«Нет, нет, не напрасными…» — шептали ее губы, упрямо поджатые, с опущенными книзу уголками.
Эта вера поддерживала ее с самого детства, она подарила маленькой оборванке, брошенной и забытой всеми, невиданное сокровище — подарила силы, чтобы выживать среди голода и холода человеческих сердец. Чтобы дождаться. Разве можно называть ее напрасной?
«Но если сердце зовет тебя именно туда — поезжай», — заключил Люк, и Рей готова была поклясться, что пожилой джедай, где бы он ни находился в этот момент, нежно улыбается.
Быть может, ему не следовало отпускать ее? Быть может, ему суждено потерять новую ученицу, как он некогда потерял Бена? Но даже под угрозой такого поворота учитель не имел права становиться между этой храброй малышкой и ее прошлым.
«Ты ведь знаешь, я буду с тобой. Что бы ты ни решила».
Оставалось верить, что ей и вправду суждено отыскать то, что она хочет. Быть может, не так, как Рей ожидает сейчас, но все же так, чтобы надежды ее максимально оправдались. Люк Скайуокер знал — как и всякий старик, проживший жизнь и повидавший виды; как человек, потерпевший немыслимые утраты и переживший многих их тех, кого любил, — он знал, что истина способна являться людям в самом немыслимом виде и открывается порой тогда, когда меньше всего этого ждешь.
