— Бен жил на Явине. Он учился, рос и понемногу смирился с тем, что родители отказались от него, потому что он не такой, как другие дети, и создает много хлопот. Если обида и осталась где-то глубоко в его душе, то мой мальчик научился не по-детски виртуозно скрывать ее. В конце концов, путь джедая в самом деле был ему интересен. В последующие годы все мы не могли на него нарадоваться. Люк отзывался о Бене, как о лучшем своем ученике. На редкость смышленом, хотя и немного мрачноватом. Бен схватывал налету все науки, к пятнадцати годам он в совершенстве владел телекинезом и знал все шесть основных форм боя на световых мечах. Кроме того, Люк всегда хвалил его отменную реакцию, развитую интуицию и великолепную память. — Внезапно Лея зло расхохоталась. — Какими же слепцами мы были! Наша гордость успехами Бена не позволяла нам увидеть, как его душа мерно скатывается во Тьму. Да, он быстро учился. Слишком быстро. Уже тогда с ним что-то было не так. — Она продолжала: — В пятнадцать лет Бен заявил о намерении смастерить себе сейбер, говорил, что знает особую, какую-то древнюю технологию. Только тогда Люк вновь насторожился — откуда? Бен не стал отвечать. Тогда Люк резко возразил ему, что тот еще не готов. Видишь ли, Калуан, среди джедаев изготовление собственного меча считается одним из финальных испытаний перед посвящением в рыцари. Желание пройти это испытание — по большому счету, не что иное, как претензия на самостоятельность. Бен стоял на своем. Люк попытался внушить ему, что его обучение не завершено, что никто еще не становился рыцарем в таком юном возрасте, но… Бен не хотел и слушать. Он считал, что уже знает необходимое. В конечном счете, завязалась ссора; ученик покинул учителя расстроенный и взбешенный. Вот с этого дня все и пошло наперекосяк. Мой сын вновь стал, как малое дитя: дерганным, непослушным, даже агрессивным. То подерется с кем-нибудь из старших детей, то раскричится и убежит. Люк то и дело жаловался на него. Бен снова принялся ломать и разбрасывать собственные вещи в припадках ярости. Сперва лишь от случая к случаю, сам стыдясь собственных порывов, а после — почти каждый день. Но и это не самое ужасное. На его руках то и дело появлялись глубокие, кровоточащие порезы, которые долго не заживали. Это — не легкие ожоги от тренировочных сейберов. Бен и не скрывал, что сам режет себе кожу, мол, это помогает ему собраться, сосредоточиться, лучше ощутить свое тело и его возможности. И попробовал бы кто-нибудь ему возразить! Он начал сторониться других детей, а во время медитации словно говорил с кем-то невидимым. Понемногу Бен уходил от нас куда-то в себя, в собственный иллюзорный мир. Где у него имелся другой наставник.
Скрывавшийся до поры в самом тайном углу юного сознания, этот зловещий призрак, однако, так и не исчез, не отступился от своего за все это время.
— А что же магистр Скайуокер?
— Отношения между ними день ото дня становились все более напряженными. Бен утверждал, что Люк нарочно сдерживает его, придирается по пустякам, не позволяет пользоваться своим потенциалом в полную силу. Что тот попросту завидует, поскольку сам не настолько талантлив. Все эти мысли не являлись его собственными выводами; кто-то внушил их ему.
— Почему же ты, зная, что происходит с парнем, не забрала его к себе? — изумился Иматт.
