— Ну что ж с тобой поделать, кузина? — госпожа Беонель, подобно нежной воздушной пташке, махом взлетела на ноги. — Скажу откровенно, будь сейчас на твоем месте кто угодно другой, пусть даже сам покойный канцлер Виллечам собственной персоной, я ни за что не согласилась бы рисковать — собой, своим народом, спокойствием нашего мира. Но тебе, генерал Органа, я на удивление доверяю. Безоговорочно. Пожалуйста, только сделай так, чтобы я не пожалела о своем решении.
Райла состроила умоляющую гримаску, совсем как маленькая девочка. Лея, как ни грустно было у нее на душе, едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху.
— Где сейчас этот ваш… рыцарь?
— На борту «Радужного шторма», разумеется. В медицинской капсуле под присмотром врачей. Он был тяжело ранен, и пока до конца не оправился.
— Ну так стало быть, нет ничего лучше, чем разместить вас в медицинском центре, там есть изолятор. Добротное здание, облицовка стен из бескара…
— С чего бы? — Лея искренне изумилась.
Бескар — особый железосодержащий сплав, открытый на Мандалоре, являлся одним из немногих материалов, обладающим устойчивостью к ударам сейберов.
Райла загадочно сверкнула глазами.
— Ты знаешь, Лея, что мой дядя предпочитал максимальную надежность и практичность во всем. При нем бескар или волокна кортозиса встраивались почти во все здания общественного назначения. Так чувствительным к Силе агентам императора было бы куда сложнее взломать наши двери.
Она умолчала об одном — что это решение последовало вскоре за первым визитом принцессы Леи на Эспирион, когда Беон Беонель впервые увидел имперский звездный разрушитель на орбите родной планеты.
— И все же, дорогая, это слишком опасно, — генерал Органа покачала головой. — Ведь в медицинском учреждении должны содержаться гражданские. Больные люди, которые нуждаются в лечении. Если что-нибудь пойдет не так…
Губернатор оборвала ее.
— Если что-то пойдет не так, пострадают не только обитатели центра. Впрочем, сделаем так: я прикажу полностью освободить для вас исследовательский корпус. Да там и сейчас-то не особенно людно; в основном, дроиды, следящие за работой лабораторного оборудования. Охар лично выберет несколько человек из моей личной охраны и предоставит тебе в распоряжение. Ну что, Лея, ты согласна?
Итак, Лея победила. Она получила временный приют для Бена и даже поддержку со стороны тех, кто был ей дорог и кто мог оказаться полезен в ее деле, хотя на это последнее рассчитывала меньше всего.
Она победила. Но каким трудом, какими тяжкими усилиями далась ей эта победа! В стремлении исправить ошибку прошлых лет генерал Органа совершала то, за что сама осудила бы кого угодно — личные интересы она в кои-то веки поставила выше общественного блага, что было нисколько на нее не похоже, и даже более того, носило след насильственной ломки и сложнейшей внутренней борьбы.
От рождения искренне и упрямо верующая в незыблемые принципы честности, иной раз вопреки нуждам собственного сердца — самая явная черта, унаследованная дочерью сенатора Амидалы от ее давно ушедшей матери, — Лея была, наконец, вынуждена напрочь отказаться от них. Предать себя и свое восприятие мира, свои идеалы. Солгать, поставив под угрозу невинные жизни, судорожно убеждая себя, что все это не просто так; что этой ценой она покупает спасение для сына и получает шанс, пусть небольшой, возвратить его душу. Какой изумительный урок смирения! Какой прекрасный повод доказать самой себе, что она вовсе не безупречна, и что ей подчас свойственна даже подлость.
Она просидела целый вечер, наблюдая, как Райла, заливаясь своими пустыми и забавными остротами, веселит гостей; как По, хорошенько запьяневший к концу, натянуто любезничает с губернатором и травит свои заезженные пилотские байки — например, о том, как они с капитаном Кун и капитаном Араной сумели угнать яхту «Хевурион Грейс»; или же о том, как ему удалось выбраться с Джакку безоружным, контуженным и потерявшим корабль. Лея видела, как Охар с сумрачным лицом то и дело подливает ароматное спиртное в бокал госпожи Беонель, как майор Иматт, сидя в стороне прикрывает глаза широкой ладонью, и как предательски дрожащие плечи выдают его смех. Как Бранс расспрашивает одну девицу из свиты губернатора о чем-то таком, что заставляет ее снова и снова смущенно отворачиваться и скрыто, исподволь, улыбаться.
Генерал молчала, лишь иногда попивая из собственного бокала, так и не опустевшего к концу веселья, сознавая внутренним чутьем, что у нее нет никакого права развлекаться, как они, выпивать и чудачить. Она словно опасалась спугнуть свою неожиданную удачу, будто та могла вдруг опомниться и вмиг отвернуться от нее.
… Следующим утром раненые вместе с сопровождавшими их медиками и необходимым оборудованием переместились в медицинский центр. Это обстоятельство только обрадовало доктора Калонию — сколько пространства, сколько возможностей!
Прочие пассажиры «Радужного шторма» также расположились в медицинском центре. Кто не в исследовательском корпусе, те в номерах для персонала.
