«Дома…» Тут ему все стало ясно, и он ужасно рассмеялся.
Лея покинула изоляционное отделение уставшая и крайне встревоженная. Ее глаза набухли влагой, и поступь казалась свинцово-тяжелой. Ноги сами несли вперед, не зная — да, наверное, и не желая знать — никакой конкретной цели. Странно, как способна в считанные минуты необратимо состариться человеческая душа, почти неподвластная годам.
Глава медиков уверила генерала, что пленный юноша (Хартер до сих пор не решалась называть его как-либо более конкретно) может проспать еще, по меньшей мере, пару часов. Лекарства, которые ему вкололи, должны были помочь нормализовать работу центральной нервной системы, которая чаще всего страдает в подобных случаях; еще в состав инъекции вошли, кажется, противосудорожное и успокоительное на основе рилла — легкого наркотического вещества, широко используемого в медицинских препаратах по всей галактике. Все это Калония объясняла торопливо, с нарочитой непринужденностью, за которой таилось сострадание к мучительной тревоге материнского сердца.
Краем сознания Лея успела уловить, как за ее спиной голос Хартер, звучавший необычайно строго, требовал, чтобы дежурные в кратчайший срок предоставили ей объяснительную с подробным изложением, отчего важный пациент остался, пусть и на короткий промежуток времени, вовсе без внимания, и как вышло, что его состояние не удалось вовремя стабилизировать, а посему, единственным приемлемым вариантом осталось экстренно и с риском вывести больного из комы. Органа подозревала, что ее присутствие во многом послужило поводом к такой особой требовательности, и это отчасти было правильно, хотя и не могло прийтись генералу по душе.
Истинная причина произошедшего ей виделась вовсе не в халатности врачей (хотя подобное и вправду было недопустимо), а в исключительном свойстве характера самого Бена, который унаследовал от Скайуокеров их известное стремление действовать наперекор. Это было даже не упрямство — хотя большинство и сочло бы его упрямством, — а черта, куда более глубинная, идущая, как полагал Люк — и к этому мнению он как-то склонял и свою сестру — от самой Вселенной. Это была тяга мира к новизне, и в ней, в этой тяге, скрывалась безмерная мудрость — пример того, как человеческая воля способна возобладать над правилами и условностями.
В Бене эта черта проявлялась иногда в самой крайней степени, вызывая робость даже у Люка, который и сам с юности привык игнорировать известные пути, прорубая собственную дорогу. Стало быть, если Бен — а вернее, Вселенная внутри него и через него — в общем порыве тела и духа решила воскреснуть и вырваться в мир именно в этот день и час, она ни за что не пошла бы на попятную. Даже если бы все необходимые меры были приняты в срок, вероятнее всего, это не изменило бы итога, а только добавило лишних хлопот.
Любой врач, разумеется, счел бы это объяснение полнейшей нелепицей. Как правило, медицина, если и допускала некоторое влияние особенностей внутреннего склада человека на его физическое состояние, то весьма неохотно и с такими баснословными оговорками, что эту уступку вообще не следует рассматривать всерьез. Но что знает человеческая надменность о единении материального и нематериального?
Итак, Лея, совершенно измотанная, опустошенная и обессиленная минувшим днем, прислонилась лбом к стене, не смея больше сделать и шагу. Ее душа умирала от страха. «Такой взрослый… такой чужой… я не представляю, что скажу ему…» Одного его устрашающего, бессильного и безумного смеха оказалось достаточно, чтобы ее мужество спасовало, уступая панике и отчаянию. Нет, еще рано; она пока не готова! Она не представляет, о чем с ним говорить. Какими словами проложить путь к тому, что скрыто во Тьме?
Плеча коснулась широкая мужская ладонь. Это майор Иматт не сумел остаться в стороне, видя ее слабость.
— Ты в порядке? — спросил он шепотом, чтобы окружающие не услышали его неофициальный тон.
Лея слабо кивнула, подняв на него полный сомнения, измученный взгляд.
— Что, тяжелый денек выдался? — Иматт сдавленно улыбнулся. Всеми силами он старался выглядеть бодрее, чем являлся на самом деле. — Пойдем-ка…
И, не дожидаясь ответа, мягко увлек женщину за собой.
В распоряжении майора с недавних пор находилась небольшая, но весьма интересная коллекция алкогольных напитков, начиная с кореллианского виски, которое так любил попивать Хан Соло, и заканчивая редкой набуанской грушевой настойкой, славившейся легкостью, пикантностью вкуса и умопомрачительным ароматом, отчего контрабандисты брали за такой товар едва не в пять раз больше его истинной стоимости. Что и говорить, Райла Беонель — великая женщина, и толк в выпивке она знает!
