Губернатор Беонель в спешном порядке вызвала «кузину» при помощи комлинка и попросила ее сейчас же включить голоновости, где сообщалось об итогах голосования. А спустя несколько минут Трипио, как всегда, суматошный и нерасторопный, сообщил, что генерала вызывает адмирал Джиал Акбар.
В своей вступительной речи Викрамм сделал сразу несколько важных заявлений, которые Лея приняла весьма холодно. Во-первых, новый канцлер заявил о намерении возвратить Корусанту статус единой столицы Республики — это не могло прийтись по вкусу популистам, к которым Лея все еще причисляла себя, хотя и не появлялась в сенате лично уже долгое время, доверив вести политические дела своим более молодым представителям.
Во-вторых, Викрамм уверил общественность в том, что не намерен продолжать линию своего предшественника; начало открытых боевых действий против Первого Ордена, по его словам, дело решенное. Само по себе это заявление — лишь констатация очевидного факта, однако Лею покоробило то, что канцлер счел возможным, фактически, объявить войну без дополнительного голосования в сенате. А такового, согласно свидетельству Акбара, проведено не было.
И в-третьих, избранный глава Республики сообщил, что Сопротивление всецело готово сотрудничать с правительством, о чем генерал Органа должна сделать открытое заявление в самое ближайшее время. Лею об этом даже не известили.
Обсуждая последние события на Корусанте со своим заместителем, генерал ворчливо подметила, что «Ланевер Виллечам был трусливым самодуром, но пацифистом в душе. Теперь же мы получили трусливого самодура с замашками тирана».
Только спустя сутки канцлер нашел возможным вызвать главу Сопротивления для обстоятельного разговора, которого та, несмотря на свою выраженную неприязнь к Викрамму, ожидала почти с нетерпением.
— Генерал, — возникшее на голопроекторе изображение почтительно склонило голову.
Викрамм выглядел весьма представительным человеком. Не молодой, но моложавый — на десять лет младше Леи, — черноволосый, с легким проблеском седины. В его серых глазах притаился огонек мысли, но уголки губ отвисали так безвольно, что это, вкупе, к тому же, с рыхлым подбородком, непоправимо портило и лицо, и весь облик.
— Добрый день, Лайам, — сдержанно ответствовала Лея. — Примите поздравления с победой — от лица всего Сопротивления и от меня лично.
— Благодарю, — Викрамм говорил ей в такт, столь же холодно и официально. — Меня, впрочем, поразило, сенатор Органа, что вы воздержались от участия в голосовании. А поскольку новый представитель в сенате вами так и не был выбран, мы остаемся в неведении относительно официальной позиции сектора Альдераан. В частности, по поводу заявлений, что были сделаны мною вчера.
— Что ж, — Лея небрежно прошлась вокруг голопроектора, задумчиво сцепив руки. — Если вас интересует именно официальная позиция, то я готова озвучить ее в публичном заявлении, которое вы обязали меня сделать, признаться, довольно варварским способом. Если же вам нужно личное мнение, я озвучу его прямо сейчас. Итак, меня крайне не устраивает ваш незаконный авторитаризм в вопросах будущих военных действий. Напомню, каждый шаг необходимо согласовывать с союзными мирами путем официального голосования.
— Вы же сами прекрасно знаете, что это невозможно, — за промелькнувшей на губах канцлера улыбкой скрывалось пренебрежение идеалистическими воззрениями генерала Органы. — Если мы станем придерживаться официального протокола, то нам придется затягивать с решением всякого, даже самого пустякового вопроса. В период войны принято наделять главу Республики особыми полномочиями главнокомандующего армии, вам это известно.
— Разумеется, известно. Как и то, что последний из канцлеров, наделенный этими самыми полномочиями, погубил Республику и ввергнул галактику в хаос тоталитаризма, — парировала генерал. — К тому же, вопрос о предоставлении особых полномочий также должен решаться в сенате с привлечением глав воинских подразделений.
Викрамм, явно уязвленный, отвечал, насупив губы, что сейчас этот вопрос активно рассматривается сенаторами.
— Что касается высших военных чинов, то в их составе не достает только вашего присутствия, — добавил он.
— Мое присутствие вовсе не обязательно, — заверила Лея. — Я временно переложила свои обязанности на адмирала Акбара. Странно, что вас не известили об этом, — в ее голосе присутствовало ровно столько яда и желчи, сколько допускалось правительственным этикетом. — Согласно протоколу…
— К сарлакку протокол, генерал! — раздраженно произнес канцлер. — Решается судьба галактики. Ваше право или принять в этом непосредственное участие, или вовсе сложить с себя полномочия главы Сопротивления. К слову, — столь же ядовито заметил мужчина, — какой частью протокола руководствовались вы, приняв единоличное решение о нападении на «Старкиллер»?
