В тот же год Бен впервые увидел старое голографическое изображение — не то киборга, не то солдата, закованного в тяжелый металлический доспех, самого удивительного и устрашающего из всех, что мальчику доводилось лицезреть когда-либо.
И наконец, Бену восемь. И он, вцепившись в материнскую руку, глядит на Лею в немой мольбе. Он искренне не понимает, что мог совершить такого, что побудило мать отказаться от него, отослать прочь. Его губы подрагивают от обиды, и Лея, будучи не в силах видеть на лице сына ужасный укор, торопливо отворачивается. А Бен, не замечая ее испуга, продолжает жарко обещать сам себе, что впредь будет вести себя лучше: что не станет пытаться прочесть, о чем думают его одноклассники, не разобьет больше колбы в медицинском кабинете при помощи телекинеза… Лея слышит отголоски его мыслей, от которых хочется обхватить руками голову и плакать. Но плакать ей не дано — и не дано будет еще долгое время, до того самого момента, пока она не осознает в полной мере, что потеряла.
Бен уже знает, что если позволит заставить себя улететь, больше они не увидятся. Призрачные ментальные нити, которые доселе существовали между матерью и сыном, рвутся медленно, мучительно, неохотно, словно живые сосуды, оставляя на сердце ребенка глубокие, саднящие раны…
«Прощай, малыш. И прости за все».
Вскоре Лея и вправду ощутила холодок незримого прикосновения на своей шее. Тиски Силы, управляемые рукой Кайло, пока только слегка гладили кожу, не успев сомкнуться.
Проходили мгновения. Генерал чувствовала себя заключенной в капкан, который все никак не защелкнется. Сила не отпускала ее, но не торопилась и убивать. Бен медлил, или боясь повторить свою роковую выходку, или намеренно оттягивая решающий момент, наслаждаясь сосредоточением в себе смертельной угрозы и полноценной власти над матерью — своей давней обидчицей. Лея пыталась прислушаться к его чувствам, но так и не сумела разобрать, чего в нем больше — торжества, или смущения на грани паники. Чудовище беспомощно рычало в сознании юноши, не способное заставить Бена завершить начатое. Но и он никак не мог принудить это самое чудовище умолкнуть.
А потом напряжение резко сменилось пустотой и тишиной. Невидимая удавка куда-то исчезла. В этот момент, хотя Лея не знала об этом, в мозгу темного рыцаря прозвучал голос, которому тот уже много лет был открыт всей душой: «Не сейчас, Кайло! Еще не время. Убив ее, только погубишь сам себя…»
Приоткрыв глаза, генерал Органа увидела сына прижавшимся спиной к стене. Ноги не держали его.
— Спасение, которое вы обещаете мне, генерал, на поверку хуже всякой пытки, — пробормотал Кайло одними губами, кажется, позабыв набрать воздуха в легкие.
Лея, переведя дух, вызвала Калонию по комлинку.
— Майор, — бесстрастно проговорила она, — у меня к вам необычная просьба. Нужна мужская одежда. — «Не выходить же Бену отсюда в больничной пижаме. А надевать военную форму Сопротивления он вряд ли согласится». — На складе должны остаться какие-то старые вещи. Расспросите здешних сотрудников. Попробуйте подобрать что-нибудь поприличней.
Аванпост Ниима — кажется, так местные жители называли то убогое поселение, которое находилось на Джакку, к западу от Гоазоанской пустоши. Всего в дне пешего пути от этого места потерпел крушение звездный разрушитель типа «Имперский» — «Инфликтор», чьим капитаном была прославленная Сиена Ри, одна из самых стойких и преданных бойцов имперского флота; о подобных ей генерал Соло в свое время говаривал с невольным уважением: «Жаль, что они сражаются не на нашей стороне».
Как сообщали самые надежные источники из тех, которые только можно отыскать в голонете, аванпост был прибежищем криминальных элементов — воров, грабителей, мелких контрабандистов вперемежку с бездомными, мусорщиками, которые промышляют тем, что грабят останки старых звездных судов, разбросанных по всей округе, и сбывают еще годные их части местным торговцам за гроши.
Однажды утром — за десять лет до описываемых событий — в окрестностях поселения приземлился корабль, подобного которому никто из местных жителей не смог бы даже представить. Кажется, это был шаттл, однако слишком большой для челнока и слишком малый для полноценной яхты. На внешнюю обшивку звездолета было нанесено хромированное покрытие с зеркальным эффектом, которое стоило баснословных средств — по здешним меркам почти немыслимых. Ходили слухи, что таковым пользовалась высшая аристократия на Набу — монархи и их приближенные. Немного застроенный нос корабля придавал судну сходство с клинком, что полностью отвечало названию, выгравированному в левой части кормы — «Нефритовая сабля».
Стоит ли говорить, что не прошло и десяти минут, как подавляющее большинство горемычных обитателей аванпоста сбежалось, чтобы поглядеть на это чудо роскоши и современных технологий?
