Первая «тридцатьчетверка» мелко задрожала — двигатель заработал на малом газу. Константин Ковш взбирается на место механика-водителя. Он подмигивает Бусыгину, улыбается. Но как только притронулся к рычагам, — сразу посерьезнел, отрешился от всего.
На «КВ» стоит Патоличев. Рука поднята, пальцы сжаты в кулак. Его голос гремит под сводами цеха: «Мы должны работать так, чтобы каждый из нас после разгрома врага мог сказать: «Я в суровые дни Отечественной войны работал в коллективе Танкограда. Мы давали фронту грозные танки, мы сделали все для победы над врагом».
Финишная ленточка на конвейере перерезана. Танковый дизель ревет во всю мощь, Т-34 осторожно трогается с места. Люди бросают кепки, танковые шлемы, кричат «ура». Но слышен только оглушительный вой мотора.
Бусыгин не выдерживает: он вскакивает на броню танка. За ним другие. Начальник цеха Воронцов пытается снять «десант», машет руками, грозит. Но его никто не слышит.
Первая «тридцатьчетверка» ушла из цеха.
Бусыгин вышел из дома и зажмурился от яркого солнца. Было безветренно, небо — голубое, безбрежное.
Кто-то, проходя мимо, сказал:
— Бабье лето.
Вот оно какое — бабье лето. Идя по молодой аллее, Бусыгин стал вглядываться в ее осенний наряд. Увидел, как желтая прядь вплелась в вязь листвы молоденькой березки.
Сегодня впервые Бусыгин прошел не в цех, а вместе с Константином Ковшом поехал на танкодром. Сбылась мечта Николая: его первым из «СБ-34» определили механиком-водителем при опытном цехе.
Радовался солнцу, теплу. Радовался своей новой работе.
Конечно, никакой он еще не испытатель — пока только механик-водитель танков. Но все-таки первый шаг к мечте сделан.
За городом лес и поле в полном осеннем убранстве. Воздух чист, напоен ароматом перезревших трав.
Когда танк «КВ» остановился на несколько минут на опушке, Бусыгин вылез из машины и оглянулся на лес, прислушался. Показалось, что роща шепчется: стоял неумолкаемый и ровный шелест листопада.
Поехали дальше.
Предстоял нелегкий день на танкодроме, а потом и на полигоне.
Почти каждый месяц завод ставил на производство модернизированные тяжелые танки типа «КВ». И вот сейчас на грозную машину поставили новую, 122-миллиметровую артиллерийскую установку, и надо было проверить качество пушки стрельбой и возкой, прочность и безотказность, загазованность боевого отделения при стрельбе с открытыми и закрытыми люками и многое другое.
На танкодроме машину встретил Николай Леонидович Духов, один из создателей серии тяжелых танков. Он был невысокого роста, одет в комбинезон, в руках держал танкошлем и маленький чемоданчик. Духов то и дело вытирал платком круглое лицо, большой лоб, бритую голову. Добрые, большие темно-серые глаза смотрели внимательно и приветливо. Конструктор прославленный, именитый. И в звании — генерал. Лауреат. Между тем чувствовалась в нем какая-то мягкость, чуть ли не застенчивость. Он чем-то напоминал Бусыгину старшего мастера: так же всегда прибавлял «пожалуйста», «прошу вас».
Духов поздоровался с экипажем.
— Все в порядке? — спросил он Ковша.
— Все, товарищ генерал, к испытаниям готовы. В расчете — новенький, из «СБ-34», механик-водитель Николай Бусыгин.
Бусыгин сделал шаг вперед: мол, вот он я. Духов улыбнулся — и глазами, и пухлыми красивыми губами.
— Кировец, товарищ генерал, — смело сказал Бусыгин.
— «КВ» собирали?
— Собирал в Ленинграде. И здесь тоже.
— Очень хорошо. А лет сколько?
— Шестнадцать.
— Смотри-ка… А крупен, богатырский парень. Ну хорошо, сейчас подъедет Петр Климентьевич и начнем. Прошу вас — передохните пока.
Бусыгин спросил:
— А кто такой Петр Климентьевич, кого ожидаем?
— Полковник Ворошилов, военпред, — ответил Ковш.
— Вот оно как… Сын Ворошилова, того самого?
— Сын маршала.
Николай чуть ошарашенно посмотрел вслед Духову.
Константин взял Бусыгина за локоть, потянул за собой, к деревцу. Сели на мягкую траву, присушенную солнцем. Невдалеке на какой-то жерди примостился коршун, и было непонятно, что нужно ему здесь — ведь никакой добычи не предвидится.
Ковш проследил за взглядом Николая, тоже глянул на коршуна.
— Намаялся, бедолага, облетел свои владения, отдыхает. Мастер летать. А если сиганет вниз, то затяжным. — Улыбнулся: — Не раскрывая парашюта.
Помолчали. Хорошо было лежать на траве, подставив лицо солнцу, вдыхая аромат степи.
— Послушай, — прервал молчание Бусыгин. — Что, по-твоему, главное в работе испытателя танков?
