Джексон напрягается, а Хадсон не выказывает вообще никаких чувств – и я понимаю, что последнее ее замечание больно задело их обоих. Части меня хочется сейчас одного – дать ей пощечину за то, что она сделала с ними. Она едва не уничтожила и мою пару, и моего лучшего друга, и пора бы ей получить по заслугам.
Но это произойдет позже. Теперь же надо быть осторожной, и, возможно, расплата придет.
– Нет, я не думаю, что тебе хочется оказаться привязанной к твоим сыновьям. Но сдается мне, что будь я замужем за человеком, который заставил меня отказаться от моих детей и вынуждал выполнять его капризы на протяжении тысячи лет, я бы знала, чего хочу – и я уверена, что того же хочешь и ты. Я говорю о мести.
Глаза Далилы становятся шире, и я понимаю, что дожала ее. Она хочет отомстить – и я ее не осуждаю.
– Я могу дать тебе это – и это будет не какой-то мелкий реванш. Это будет настоящая месть тому мужчине, который изменял тебе, издевался над тобой, использовал тебя и держал тебя – и твоих детей – на веревке.
Джексон издает чуть слышный звук, будто он чем-то поперхнулся, а Хадсон бросает на меня взгляд, будто призывающий меня сдать назад, но они не женщины, и им этого не понять. Я поймала крупную рыбу, и мне надо суметь вытащить ее из воды.
– Я дам тебе возможность по-настоящему отомстить твоей паре, мужчине, который сделал все, чтобы уничтожить тебя и все то, что когда-либо было тебе дорого. Ты получишь свое отмщение, я тебе обещаю. Для этого тебе нужно сделать только одно – помочь нам сейчас.
Это моя последняя карта, последний ход, который я могу сделать, чтобы заставить ее выпустить нас, и я затаиваю дыхание, ожидая исхода. Сработало или нет?
Я чувствую, что мои друзья тоже ждут. Джексон и Хадсон стоят по бокам от меня, а остальные делают вид, будто заняты посторонними делами. Но они тоже находятся рядом, всего в нескольких футах от меня, и я чувствую, что они напряжены и с нетерпением ожидают того, что произойдет.
Она хочет заключить со мной сделку – я чувствую это по той ярости, по той ненависти, которые исходят от нее. Но Далила не дура – именно поэтому ей и удавалось выживать всю эту тысячу лет. Она хорошо знает, какой может быть цена, если она решит пойти против Сайруса… и сколько его гвардейцев сейчас прислушиваются к нашему разговору, готовые чуть что побежать к хозяину, чтобы получить повышение.
И поэтому ее речь буквально сочится сарказмом, когда она говорит:
– Неужели ты ожидаешь, что я поверю, будто какая-то девчонка может победить Сайруса и подарить мне отмщение? Да, ты права, я хочу, чтобы он получил по заслугам – и не только за то, что он отнял у меня моих детей. Но посмотри на себя – ведь ты сейчас заперта в темнице вместе с кучей беспомощных юнцов.
Она переводит взгляд с меня на своих сыновей, а затем на всех остальных.
– Ты не в том положении, чтобы делать мне такое предложение, и я не стану рисковать, идя против моей пары по капризу девчонки, вообразившей, будто у нее есть сила, которой на деле у нее нет.
Теперь уже я выпрямляюсь, как и подобает королеве, которой я твердо намерена стать. А затем смотрю ей в глаза и отвечаю:
– Думаю, нам обеим надоело, что нас недооценивают, ты со мной согласна?
Должно быть, мои слова попадают не в бровь, а в глаз, потому что Далила вздрагивает. По-настоящему вздрагивает, и это говорит мне все, что мне нужно знать.
– Я настолько уверена, что могу помочь тебе осуществить месть, что готова заключить с тобой уговор.
Хадсон ахает, а Джексон рявкает:
– Нет!
И я их понимаю, правда, понимаю. Но вариантов у нас немного. Либо мы останемся в этой темнице навечно, либо Иззи выкачает из нас наши души, и мы умрем – остается надеяться, что быстро. Или же мы выйдем отсюда и примем участие в Испытаниях и опять-таки либо погибнем – будем надеяться, что быстро, – либо обретем то, что позволит мне выполнить данное ей обещание. Так что да, либо меня ждет смерть, и в этом случае наш магический уговор утратит силу, либо я добьюсь успеха и смогу выполнить его.
На миг на лице Далилы отражается потрясение, затем в ее глазах вспыхивает злобный восторг, словно она наконец начинает верить, что мне под силу осуществить обещанное.
Джексон бормочет:
– Ты что, шутишь? Ты не можешь вот так просто привязать себя к ней. Она же бессердечное чудовище. Вспомни, что произошло, когда ты заключила сделку с Сайрусом…
– Грейс справится, Джексон, – перебивает его Хадсон, глядя мне прямо в глаза. – Я не знаю, что именно ты собираешься сделать, чтобы выполнить этот уговор, но если ты считаешь, что это тебе по плечу, то так тому и быть.
Джексон всплескивает руками и качает головой.
– Честное слово, ты такой же дурак, как и она.
Но я почти не слышу его, потому что все мои мысли заняты одним – тем, как я люблю Хадсона, и тем, что ничто этого не изменит. Да, в последнее время у нас с ним были кое-какие разногласия, но это не значит, что он не верит в меня. Он никогда, ни единого раза не усомнился во мне, и я ни за что его не подведу.
И я, вскинув бровь, опять поворачиваюсь к Далиле.
