Но на этот раз, когда блеск исчезает, Реми ничего не говорит. Он просто поворачивается, чтобы уйти, даже не улыбнувшись.
– Эй! – кричу я ему вслед. – Что ты увидел? Мы сможем получить Слезы Элеоса? Мы все останемся живы?
Я затаиваю дыхание, потому что не знаю, каким будет его ответ на этот вопрос. Только не теперь, когда у нас нет иного выбора, кроме как продолжать двигаться вперед.
Секунду мне кажется, что он не ответит, но в конце концов он делает долгий выдох и говорит:
– Будущее постоянно меняется, Грейс. Даже если я вижу такой-то конец, это вовсе не значит, что дело действительно закончится именно так, а не иначе. – Он делает глубокий вдох. – К тому же что-то плохое может произойти просто из-за того, что я выскажу это вслух.
– Как это возможно? – спрашивает Мэйси.
Он пожимает плечами.
– Представим себе, что я увидел, что сегодня тебя задавит автобус, и я говорю тебе, чтобы ты не выходила на такую-то улицу в восемь часов вечера. И ты не выходишь, а вместо этого вообще не идешь на работу, но случайно забываешь выключить плиту, и твой дом сгорает вместе со всей твоей семьей.
Да, это жестоко. Но сейчас дело обстоит не так, совсем не так.
– Думаю, мы все можем согласиться, что любое будущее будет для нас лучше, чем ужасная смерть на арене на потеху другим, Реми.
Похоже, свои следующие слова он взвешивает очень тщательно.
В конце концов он делает глубокий вдох и говорит:
– Лидер становится великим не потому, что он всегда прав. Истинно великий лидер дает другим возможность доказать, что они правы.
Я моргаю.
– Ты можешь стать великим лидером, Грейс, – продолжает он, и от нежности в его голосе я чувствую стеснение в груди.
– Спасибо, Реми, – шепчу я, немного ошарашенная тем, что он так верит в меня.
Он быстро сжимает меня в объятиях, затем отстраняется, делает шаг назад и кивком показывает на кровать.
– С этими рунами у нас определенно куда лучшие шансы.
Перед тем как выйти, он останавливается в дверях и бросает через плечо:
– Между прочим, я преподнес твоему бойфренду подарок на всю жизнь. Поблагодарить меня ты сможешь потом.
И, подмигнув мне, выходит.
Мы выходим из портала Мэйси футах в десяти от магазина ирисок в Сент-Августине, и сейчас, в середине ночи, магазин «Карамельный монстр» выглядит еще более зловеще, чем на рассвете. Мы все согласились, что нам нельзя терять времени – до затмения кровавой суперлуны остается всего лишь несколько часов, – так что мы надеемся, что Тэсс не шутила, говоря, что Испытания могут начаться в любое время, будь то день или ночь.
Я бросаю взгляд на Хадсона, стоящего на тротуаре, и улыбаюсь. «Подарок на всю жизнь», который ему преподнес Реми, оказался кольцом, которое позволяет ему пить кровь своей пары и при этом иметь возможность выходить на солнечный свет – и должна признаться, хорошо, что нам надо успеть до затмения луны, а не солнца. Потому что мне совсем не хочется, чтобы остальные хоть еще когда-то знали подробности нашей половой жизни.
Но сейчас, глядя на витрину «Карамельного монстра», я начинаю чувствовать себя одним из тех персонажей ужастиков, над которыми все смеются – теми, которые заселяются в жуткий дом с привидениями, а затем приглашают к себе на чай первого встречного в хоккейной маске и с окровавленным ножом.
Возможно, дело просто в том, что мне известно, что ждет нас внутри, и именно это наводит на меня жуть. Видит бог, мне сейчас хочется оказаться где угодно, только не здесь и заниматься чем угодно, лишь бы не тем, что нам предстоит.
Но поскольку выбора у нас нет, я сжимаю руку Хадсона. Хорошо, что он сейчас рядом. И не только из-за его магической силы.
– Ты в порядке? – спрашивает он, пристально глядя на меня своими бесподобными синими глазами.
– Если «быть в порядке» – это, по-твоему, осознавать, что мы капитально влипли, то да, я в порядке, – отвечаю я.
– Я по-прежнему думаю, что по-настоящему ты влипла только однажды – когда оказалась сопряжена с Джексоном, – подкалывает меня он. – Хотя то, что нам предстоит, немногим лучше.
– Ну да, конечно, ведь, по-твоему, быть сопряженной с Джексоном – это то же самое, что участвовать в состязании, все участники которого неизменно погибают. – Я смотрю на него, картинно закатив глаза.
– Если честно, быть парой Джексона и участвовать в состязании, все участники которого погибают, – это в самом деле одно и то же. А ты именно тот везунчик, которому удастся спастись и от того, и от другого.
– Вы что же, совсем забыли, что я тоже здесь? – без тени улыбки спрашивает Джексон, и все смеются, избавившись от напряжения, как и хотел Хадсон.
– Ребята, я наконец догадалась, какой обет дал Хадсон, когда подарил мне мое обетное кольцо. – Я широко улыбаюсь всем нашим, когда они вслед за Хадсоном и мной подходят к двери магазина ирисок.
Когда Хадсон в ответ только вопросительно поднимает бровь, я продолжаю:
– Он дал обет ходить со мной в караоке всякий раз, когда я попрошу.
Он фыркает, когда я берусь за круглую ручку двери магазина. И я, обернувшись, опять прибегаю к подколке.
