– И мы с ним споем дуэтом «Story of My Life»[17].
Все хохочут, представив себе, как Хадсон изображает Гарри Стайлза[18], чтобы сделать мне приятное.
– А что, если окажется, что у тебя нет музыкального слуха? – спрашивает он.
– Ты все равно будешь меня любить, – отвечаю я, и он расплывается в улыбке.
– Да, – подтверждает он. – Но это не значит, что я соглашусь петь с тобой в караоке.
– Да ладно! – Я тыкаю его в бок, смеясь.
Но тут вмешивается Реми:
– С тобой спою я,
Хадсон бросает на него убийственный взгляд, что только вызывает у нас еще более дружный смех.
И в этот момент, держа за руку мою пару, глядя в лица всех моих друзей, я чувствую себя счастливой. Флинт, Джексон, Мекай, Мэйси, Иден, Байрон, Дауд, Реми, Колдер и Рафаэль. Моя семья.
Хоть бы она была не заперта, молюсь я и тяну на себя дверь магазина ирисок. К счастью, она отворяется, и мы входим. Хоть бы они все остались живы.
Хадсон наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Каждый из нас делает свой собственный выбор.
И он прав, я знаю, что он прав. Пораженчество еще никогда никому не помогало. Но, когда я оглядываю словно явившиеся из страшной сказки зловещие деревья внутри, нелегко помнить об этом, ведь сейчас мне хочется одного – убраться отсюда и просто продолжать общаться с моими друзьями, не думая ни о чем.
Да, мы не можем терять время, зная, что в эти минуты Сайрус, вероятно, ведет свое воинство на Кэтмир, но ведь сердцу не прикажешь, и сейчас мое сердце желает только одного – еще нескольких часов отсрочки.
Еще несколько часов с Хадсоном до того, как мы, возможно, потеряем друг друга навсегда.
Еще нескольких часов с Мэйси, чтобы мы с ней потанцевали под песню «Watermelon Sugar».
Еще несколько часов шуток с Джексоном или полета с Флинтом, или общения с Иден, Мекаем и остальными нашими друзьями.
Но прежде чем я успеваю отдаться этим надеждам, открывается дверь в подсобку, в магазин входит Тэсс и сразу же встречается со мной взглядом.
Она улыбается, оскалив острые зубы, и берет ириску из богато украшенной чаши на прилавке.
– А я уже начала думать, что вы не вернетесь, – говорит она, медленно разворачивая фантик. – Однако вы явились, хотя сейчас глубокая ночь. Это мило.
– У нас было много дел, – поясняет Джексон.
Несколько секунд она смотрит на него как на надоедливого комара, затем переводит взгляд на меня.
– Значит, вы в деле?
Мне приходится прочистить горло прежде, чем я могу произнести:
– Да. Мы в деле.
– Что ж, хорошо. – Она опускает руку под прилавок и достает скоросшиватель. – Вам надо будет подписать отказы от претензий.
Это так банально, что поначалу я теряюсь. А когда до меня наконец доходит, Мэйси уже спрашивает:
– Вы хотите, чтобы мы подписали отказ от претензий?
– И не один, а несколько. Они покрывают все, начиная гибелью и заканчивая случайным расчленением и неспособностью избавиться от магических чар. – Она открывает скоросшиватель. – Кто первый?
Я смотрю на моих друзей и вижу на их лицах тревогу и решимость.
– Думаю, первой подпишу я, – говорю я, подходя к прилавку.
Но едва я приближаюсь, Тэсс смеется и захлопывает скоросшиватель прежде, чем я успеваю увидеть, что в нем.
– Я просто пудрила вам мозги, чтобы проверить, действительно ли вы в деле. Кому нужен отказ от претензий, если вам, скорее всего, суждено погибнуть?
Она убирает скоросшиватель обратно под прилавок и отворачивается.
– Следуйте за мной, – объявляет она, идя к двери, в которую мы вошли в прошлый раз.
– Ничего себе. Ну разве она не душка? – вполголоса бормочет Байрон.
– Только если «душка» – это синоним «злобной твари», – парирует Дауд. И при этом, как всегда, не удосуживается понизить голос.
Тэсс поворачивается с милой улыбкой.
– «Злобная тварь» не из числа первых номеров программы, но, если уж вам так хочется, мы можем передвинуть его вперед.
Дауд едва не давится своим языком. Тэсс открывает дверь подсобки, и мы видим арену. Она состоит из голой земли и травы, почти как спортивная площадка, и представляет собой идеальный круг, окруженный огромными каменными трибунами. В середине на каменном постаменте стоит затейливая золотая чаша, усеянная бриллиантами. Когда мы были здесь в прошлый раз, у меня сложилось впечатление, что арена находится под открытым небом (что было странно, поскольку все умещалось в подсобке магазина, но ничего не поделаешь, в этом мире есть много непонятных вещей). Но теперь, посмотрев вверх, я обнаруживаю, что над нами вовсе не небо, а что-то вроде купола, освещенного изнутри, так что он почти что сияет. Что ж, получилось довольно красиво.
– Да, я тоже так считаю. – Улыбка Тэсс напоминает мне кинжалы Иззи, когда она опять поворачивается и идет к нам, шурша юбкой.
Сегодня она одета не в черное, а в темно-красное – темно-красная блузка, темно-красная юбка, темно-красные сапоги. Черным остался только пояс, обернутый вокруг ее талии трижды. Я пытаюсь не воспринимать ее наряд, как предвестие той крови, которую мы прольем на арене, но мне трудно об этом не думать. Тем более что трибуны уже начали заполнять сверхъестественные существа.
