Должно быть, он хочет того же, потому что его руки обнимают меня так крепко, что я едва могу дышать. И, когда стены наконец перестают двигаться, когда камень наконец перестает скрипеть, мы все еще вместе. И это все, о чем я могла бы просить.
Это, а еще свет, потому что разлитое в воздухе зелье Мэйси начинает мерцать и гаснет – и нас опять обступает непроглядная тьма.
– Темнота? Опять? Они это серьезно? – слышится унылый голос Мэйси – стало быть, рядом с нами есть по меньшей мере еще один человек. – В этой темноте я даже не могу отыскать мои свечи.
– Не бери в голову, – говорит Реми с другой стороны арены. – Я позабочусь о том, чтобы у нас был свет.
Внезапно его кулак вспыхивает лиловым светом, он обводит рукой арену, и вот уже над нами загорается лиловый световой круг, освещающий всю арену. А вернее, три ее четверти, поскольку ее снова разделяет стена, как и во время первого Испытания. Только на этот раз я нахожусь на большей стороне вместе с Хадсоном, Реми, Мекаем, Мэйси, Колдер, Флинтом и Даудом. Значит, решать головоломку придется Джексону, Иден и остальным членам Ордена.
Теперь, когда арена освещена, я вижу, что фонтан исчез и на его месте в самом центре стоит стол, а на него водружен ящик высотой около фута.
От этого зрелища мои ладони потеют. Я делаю глубокий вдох и медленный выдох и говорю себе, что мы пройдем и этот раунд. И никого не потеряем.
Но я не уверена, что и впрямь верю этому, и из-за этого сомнения мне труднее подойти к столу, чем я когда-либо могла вообразить.
– Как ты думаешь, что находится в этом ящике? – неуверенно спрашивает Мэйси.
– Есть только один способ это узнать, – лаконично отвечает Реми.
– Да, но что, если мы не хотим это узнавать? – парирует Мэйси.
– Думаю, тогда нам только и останется, что торчать здесь, пока нам не надоест слушать крики, которые, я в этом уверен, скоро донесутся с другой стороны, – говорит Хадсон.
– Точно подмечено, – отзывается Мекай. И смотрит на меня, будто считая, что открыть этот ящик должна я. Я вздыхаю.
Я иду вперед, чтобы сделать это, ощущая небольшую тошноту от мысли о том, что может вылезти из него после всего того, что нам только что пришлось пережить, но меня опережает Реми. Он бросает на нас быстрый взгляд, чтобы удостовериться, что мы «за», и снимает крышку.
Я напрягаюсь –
– Тут внутри есть еще один ящик, – говорит Реми и достает его.
Открыв его, он вынимает небольшой штатив с восемью пробирками. Каждая из них наполнена жидкостью, и у всех этих жидкостей разные цвета.
– Что мы должны с ними сделать? – спрашиваю я, хотя сосущее ощущение в моем животе говорит мне, что я уже знаю ответ на этот вопрос.
– О-о, я выбираю вот эту, рыжую, – говорит Колдер. – Она подходит к цвету моих волос.
– Не думаю, что это имеет значение, – замечаю я, – но давай.
Она закатывает глаза и вынимает пробирку из штатива.
– Правильное сочетание цветов всегда имеет значение, Грейс. – И с этими словами она извлекает из пробирки пробку и одним глотком выпивает все ее содержимое.
Томительно проходят секунды, мы пристально смотрим на Колдер, гадая, что же с ней произойдет, а сама она как ни в чем не бывало достает пудреницу, глядит на себя в зеркальце и подкрашивает губы.
– Грязь так хорошо действует на цвет лица, – говорит она и с блаженным видом трет одну губу о другую. – Думаю, в ближайшее время нам надо будет принять еще одну грязевую ванну, Грейс.
– Давай просто переживем этот вечер прежде, чем строить планы на спа-процедуры, лады? – отвечает Реми.
Она вздыхает.
– Ты становишься настоящим кайфоломом, Реми. Но ты же это знаешь, да?
– Да, это проблема, – легко соглашается он. – Послушай, ты не чувствуешь себя странно?
– С какой стати мне чувствовать себя странно? – с сомнением в голосе спрашивает Колдер.
– Ну, не знаю. Может быть, потому, что ты только что влила в свое тело какое-то неизвестное зелье? – отвечает Флинт.
Колдер пожимает плечами.
– Мое тело может справиться с ним. – Она становится в картинную позу. – Потому что оно настоящий шедевр.
– Однозначно, – соглашается Дауд.
– Заткни варежку, Дауд, – говорит Реми. – Ей нужен такой партнер, который не сдается и не уступает ей без боя.
– Мне нравятся те, кто чуть что сдается, – замечает Колдер, захлопнув пудреницу и убрав ее в карман. – Так мне легче лакомиться ими. Ведь потроха так хороши.
Она причмокивает только что накрашенными губами, а Дауд издает что-то вроде поскуливания.
