Я моргаю и смотрю прямо в его каменные глаза. А он смотрит на меня, зовет меня к себе в фонтан – и мне кажется, что он утолит мою боль, и всему этому придет конец. И я хочу этого, хочу так отчаянно, что едва не уступаю. Но тут замечаю кое-что – каменный ангел ухмыляется, будто знает, что я слаба, и говорит мне без слов, чтобы я перестала сопротивляться. Чтобы я просто сдалась.
– Грейс! – кричит Джексон, и этого достаточно для того, чтобы я стряхнула с себя морок. Хлопанье крыльев тысячи птиц почти оглушает меня, я бью по ним ногами, но уже поздно. Они окружили меня.
Они запутываются в моих кудрях, клюют мои крылья, их когти царапают мои руки и ноги, как у Хичкока в фильме «Птицы», и мое горло сжимает страх. Я пытаюсь улететь от них, но они скопились на мне и придавливают меня все ниже, ниже.
– Хадсон! – кричу я, и он тут же вытягивает руку и сжимает ее в кулак, пытаясь сокрушить их в пыль. Но, несмотря на форму птиц, они туманны и не имеют тел, так что ему нечего сокрушать.
Меня душит страх. Я знаю, если эти тени прижмут меня к земле, мне уже не взлететь.
Мои мысли несутся вскачь. Я не могу от них улететь, Хадсон не может их сокрушить, и, судя по тому, как они тянут Джексона все ближе к фонтану, на них не действует и его телекинез. Мы ничего не можем сделать, чтобы отбиться от них, как бы мы ни пытались.
Если Дауд, Реми, Колдер и Рафаэль не решат головоломку в ближайшее время, то на этой арене останутся только они.
Меня захлестывают паника, страх и отчаяние, захлестывают так, что я почти не могу думать и даже дышать. Птицы продолжают клевать мои крылья, мое лицо. Но я заставляю себя забыть об этой боли и сосредоточиться на поисках решения.
Я должна спасти моих друзей. Я должна спасти Хадсона.
Не бывает неразрешимых проблем, бывало, говаривала моя мать. Ты просто должна найти решение. Этот совет очень помогал мне всю мою жизнь – и особенно в последние несколько месяцев, – но я начинаю думать, что нынешняя проблема представляет собой как раз то исключение, которое подтверждает правило. Потому что непонятно, как можно выбраться, если ты попала в ужастик.
Но я ведь уже делала это прежде. И черт возьми, сделаю снова. Потому что, если я сейчас сдамся, если не придумаю, как решить эту проблему, пострадаю не только я. Пострадает и Хадсон. И Джексон, и Мэйси, и Флинт, и Мекай, и все наши друзья. А я не могу этого допустить.
Вода? Нет, они двигались через этот фонтан как ни в чем не бывало.
Земля? Они валят нас на землю, так что, видимо, нет.
Ветер? Они, похоже, с легкостью пользуются воздушными течениями, так что тоже нет.
Огонь? Они не обладают телесной формой, так что он не причинит им вреда.
Снизу слышится истошный крик Мэйси, и я вспоминаю то, что сказал Реми, когда мы находились при Дворе ведьм и ведьмаков. Почему я так стараюсь найти ответ сама? Почему не думаю о моей команде и о том, что могут сделать они?
Флинт? Он может изрыгать огонь, который дает свет. Что, если нам не надо отбиваться от этих теней, а надо просто отогнать их? В таком случае ответом мог бы стать свет. Иден способна извергать из себя только лед, так что слава богу, что Флинт может изрыгать и то, и другое.
Я кричу ему:
– Флинт! Дохни на эти тени огнем и посмотри, не рассеются ли они на свету.
Проходит, кажется, целая вечность, но затем он ухитряется встать на одно колено и изрыгает огонь на край арены, где скопились эти тени.
Тени колеблются, но едва Флинт делает еще один вдох, они опять сгущаются и нападают на моих друзей, выпустив еще больше щупалец.
Черт возьми, стало только хуже.
Я прикусываю губу. Может, лучше уступить? Есть аргументы за то, чтобы ничего не предпринимать в этой ситуации – ведь по крайней мере хуже не будет.
Но нет, я не из тех, кто сдается. Но, может быть, две головы все-таки лучше одной?
Птицы все так же продолжают клевать мои крылья, их клювы рвут их кусок за куском, и, хотя мне удается оставаться в воздухе, я оказываюсь в опасной близости от воды, что заставляет меня махать крыльями сильнее.
Внезапно что-то с силой врезается в меня, мое бедро пронзает боль, и я кувырком отлетаю на другую сторону. Я пытаюсь удержать равновесие с помощью крыльев, но ничего не выходит.
В последнюю секунду я чувствую, как сильные руки Хадсона обхватывают мою талию и рывком притягивают меня к нему, затем он приземляется на ноги, прижав меня к себе.
– Прости, – говорит он, тяжело дыша. – Я не мог найти другого пути.
– Ты хочешь сказать другого, кроме как швырнуть меня на другой конец арены? – спрашиваю я, но в моем тоне нет ни капли осуждения. Ведь, скорее всего, он только что спас мою жизнь, хотя бедро у меня и болит.
– Да ладно, – говорит он, тяжело дыша. – Я же подхватил тебя.
– Да, подхватил. – Я закатываю глаза, затем взволнованно спрашиваю: – А ты видел, что произошло, когда Флинт изрыгнул огонь на эти тени?
