На улице бушевали крещенские морозы, через окна было слышно, как завывает ветер, а в кабинете психолога было тепло, даже душно. Арине было так уютно в кресле, что она боялась уснуть.
– Не знаю. А как вы думаете? Может быть, ваши отношения напоминают что-то из детства? – спросила Инна Васильевна.
– Не думаю. Но в какой-то момент, когда он красовался тем, как хорошо разбирается в чае, он мне напомнил папу. Когда он еще пил вино, он любил покупать его в винном бутике, а потом рассказывал нам, что мы должны почувствовать в букете. Потом я узнала, когда сама там вино покупала, что он пересказывает слова консультанта. До этого мы восхищались его тонким вкусом, а теперь – только хорошей памятью.
– А какие еще схожие черты есть у Димы и вашего отца?
– Сложный вопрос. Дима лодырь и бабник, мой папа – нет. И вообще, на что вы намекаете? – Арина внимательно посмотрела на Инну Васильевну.
– Я не намекаю, а прямо говорю, – улыбнулась Инна Васильевна и продолжила: – Иногда мы выбираем партнера, похожего на кого-то из родителей. Так, например, дочки алкоголиков выбирают себе мужей, о которых необходимо заботиться. Или дети разведенных родителей чаще, чем дети из полных семей, разводятся. Это происходит, потому что мы мыслим шаблонами знакомых ситуаций и отношений. Мы не можем создать то, чего сами никогда не видели и не испытывали.
– Интересная мысль. Если Дима – вольная копия папы, то в обратную сторону это тоже работает? Значит, я – это мама, а мама – это я? Значит, ей было с папой так же тяжело, как мне с Димой?
– А как вы сами думаете, такое возможно?
– Вы всю мою жизнь с ног на голову перевернули. Я всегда оправдывала папу и осуждала маму за то, что она так много работает, мало уделяет времени мне и семье. А все может быть не так. Как расслабиться, если человек как кисель и на него нельзя положиться? Ведь непонятно, что с ним будет завтра. Я думала, она виновата в том, что он ушел. А теперь думаю: как она смогла его удерживать двадцать лет в семье? Сейчас все сходится. Когда я была маленькая, папа часто ездил в командировки, а потом меня отправляли к бабушке, а мама ехала за ним. Зачем она так каждый раз поступала, не проще ли было развестись?
– А как просто было вам закончить отношения с Дмитрием?
– Строго говоря, это не я их закончила, это он пропал на три года. Не представляю, что было бы, если бы у нас с ним родился ребенок. Я сейчас думаю, как это могло бы быть, и понимаю, как сильно ценю отношения с Федором. Он совершенно не похож на моего отца. Он, скорее, его антипод. Ему нравится, конечно, побыть в одиночестве, но то, что он меня любит, я чувствую всегда.
– Мы почти не поговорили о вашей беременности. Как вы себя чувствуете? – спросила Инна Васильевна.
Арина видела, что их время заканчивается, и была этому рада, потому что отвечать ей было нечего.
– Все в порядке. Скорее всего, мне стало нехорошо, потому что кофеина в чае больше, чем в кофе, а тем более – в китайском пуэре. Мне сделали УЗИ – сердечко бьется. Через три недели первый скрининг – посмотрим, на кого он больше похож и чьи у него глаза. Нам сказали, что мы можем сами выбрать, узнавать нам пол ребенка или нет. Мы не можем решить, хотим ли мы сюрприз через девять месяцев или нет. А вы что думаете – лучше узнать пол заранее или нет?
– Я могу рассказать вам только с психологической точки зрения. Иногда разочарование от «неправильного» пола ребенка бывает очень сильным. Ждали мальчика, а появилась девочка. И нужно какое-то время, чтобы принять эту информацию. Поэтому лучше, когда это происходит еще во время беременности, пока ребенок в животе. Очень плохо, когда первое, что чувствует новорожденный младенец, – это отвержение и непринятие. Но в любом случае решать вам. Наше время заканчивается. До встречи на следующей неделе!
– Инна Васильевна, здравствуйте. Спасибо, что смогли принять меня онлайн. Это только на один раз, я сегодня совершенно разбита. Не пошла на работу, позвонила утром и соврала, что заболела. Не хочу им говорить, что беременна, на таком сроке, – сказала Арина в экран своего смартфона.
– Все в порядке, я рада, что современные технологии помогают нам не прерывать процесс терапии. Но у меня не очень стабильный интернет, поэтому я хотела бы вам предложить отключить камеры и оставить только звук. Хорошо?
– Конечно, – сказала Арина и отключила видео.
