Инна Васильевна вздохнула с облегчением. Клиентская сессия по телефону и без видео была почти отдыхом: она могла сесть как ей хочется, расслабиться, записывать или рисовать цветочки. Не нужно было следить за выражением лица, чтобы не выдать своих мыслей, которые клиент мог принять за критику или осуждение. К ней за последние недели пришли три новых клиента на два раза в неделю, и это было хорошо с точки зрения денег, но она сильно уставала. В психоаналитических кругах было неписаное правило, что лучше не брать более двадцати клиентов одновременно, потому что это эмоционально очень тяжело. Приходится работать четыре-пять часов в день, сопереживать и вовлекаться. Конечно, были исключения: профессор-психоаналитик, например, у которого она проходила тренинговый анализ, работал, как ей казалось, не менее восьми часов в день, с одним часовым перерывом на обед. Может, после десяти или двадцати лет работы они отращивали такую психологическую броню, что к ним было не пробиться. Но Инна считала это и минусом опытных аналитиков. Она, хоть и работала уже более трех лет, до сих пор очень переживала за своих клиентов. Она думала о них между сессиями, иногда они ей даже снились. Или во время какого-нибудь обычного рутинного дела вроде мытья посуды или купания ребенка ей вдруг приходила в голову какая-то идея о клиенте. Иногда буквально приходилось все бросать и бежать записывать.
Ее супервизор ругал ее за это – он говорил, что для психолога неполезно брать домой проблемы клиентов. Говорил, что работу нужно оставлять в кабинете, поэтому очень не приветствовал принимать клиентов дома. Кроме того, что это могло быть просто физически опасно, если к тебе пришел сильно нарушенный агрессивный пациент, еще и невозможно было дистанцироваться и разграничить, где заканчивается работа, а где начинается твоя обычная жизнь. Люди удивляются: «Ты же психолог, почему ты не хочешь меня послушать?» Инна обычно отшучивалась и спрашивала: «Если бы я была врачом-урологом, то ты тоже сейчас без стеснения достал бы свой вопрос и показал?» Обычно после этого люди обижались или понимали, что это неуместно. Но это чаще случалось с новыми знакомыми – старые друзья давно знали, что с ней этот фокус не пройдет.
Когда она училась в институте и ей было интересно всем и каждому поставить диагноз, выслушать и пожалеть, у нее случилась одна история с подругой детства. Подруга, с которой они много лет не виделись, нашла ее в соцсетях и позвонила. Они отлично побеседовали – вспоминали, как вместе лазали по деревьям и убегали купаться туда, куда родители запрещали. Но Инна обмолвилась, что учится на психолога, и это стало началом конца. Теперь эта подруга начала звонить ей регулярно и рассказывать про свои беды: парень ушел, на работе мало платят, все плохо и прыщ на носу. Инна честно слушала это полгода. Даже выносила ее случай на первую ученическую супервизию – как первого клиента, но когда упомянула формат и отсутствие оплаты, супервизор очень выразительно покачал головой, хотя ничего тогда не сказал. Видимо, решил подождать, пока до нее самой дойдет. Ее раздражение копилось, а подруга звонила как по часам, ровно тогда, когда Инна была занята. Пока она ей прямо не сказала, что ей сейчас неудобно. Тогда Инна услышала о себе все – какой она плохой психолог, отвратительная подруга и как она вообще думает помогать людям, если не хочет ее выслушать. Чтобы закончить этот поток, Инне пришлось повесить трубку и заблокировать подругу везде, начиная от соцсетей и заканчивая телефоном. Потому что она начала писать ей сначала злые СМС, а потом и на странице в соцсетях. Это стало для нее хорошим уроком. Больше она так никогда не поступала. Работа без оплаты не идет на пользу, кроме самых исключительных случаев, когда клиент потерял работу или случилось что-то другое экстраординарное. Бесплатное воспринимается людьми как неценное. Клиент тоже должен вносить свою лепту в работу – эмоциональную и финансовую.
Эти мысли пронеслись в голове Инны Васильевны за секунду, а Арина тем временем продолжала, будто слышала, о чем думала психолог.
– А как лучше вносить оплату, когда мы онлайн работаем? До или после? В кабинете понятно – я отдаю деньги администратору, когда прихожу.
– Как вам удобнее. Мне не принципиально. В центре такой регламент оплаты по двум причинам. Во-первых, клиент может быть подавлен после сессии с психологом и просто забудет оплатить, а администратор может отойти. А во-вторых, когда отдаешь деньги сначала, это работа с сопротивлением – ты уже заплатил, как можно потом за свои же деньги что-то важное скрывать или не говорить то, что беспокоит?
– Значит, хорошо, что я заранее перевела, – сказала Арина.
– Что вас сегодня больше всего беспокоит? – спросила Инна Васильевна.
