– Если вопрос ко мне, то с психологической точки зрения кормление грудью – это больше про формирование привязанности. Стабильный материнский объект. Молоко можно получать и из бутылочки и не страдать от голода, но для ребенка это может быть психологически травматичным, особенно если его будут кормить каждый раз разные люди. Я не говорю, что это обязательно будет так, но вместе с другими факторами это может наложить отпечаток на всю дальнейшую жизнь. И психологическая привязанность формируется к году. То есть после года ребенок должен получать первый опыт сепарации, который начинается с отлучения от груди. Но это в каждом случае индивидуально. И я не стану отговаривать тех, кто хочет кормить грудью до двух-трех лет или пока молоко не кончится. Возможно, вам и вашему ребенку это необходимо.
– То есть нужно кормить до года?
– Я сказала по-другому: для формирования стабильной привязанности этого достаточно. Но в каждом отдельном случае вы как мать знаете своего ребенка лучше, чем психолог или педиатр, и стоит опираться на свои ощущения.
Кристина побледнела и сказала, что ей нехорошо и нужно выйти подышать свежим воздухом. Арина пошла за ней – она не понимала, что происходит с подругой. Она придуривается, потому что не хочет больше слушать всезнайку ведущую или кудахтанье безумных беременных? Когда они вышли на воздух, она поняла, что что-то все-таки происходит.
– Что с тобой?
– Похоже, я рожаю, – спокойно сказала Кристина. – На две недели раньше срока, но ничего. Садись за руль моей машины – ничего страшного, что ты не вписана в страховку, сейчас, думаю, нас простят.
Арине стало нехорошо. Кристина дала ей ключи в руки и села с пассажирской стороны. В этот момент Арина отчетливо почувствовала, что изнутри ее кто-то погладил, что ли. Это было так странно, что она застыла на месте.
– Что?
– Она первый раз пнулась, – ответила Арина и села в машину.
– Неожиданно. Не переживай.
– Я не переживаю, но не понимаю, почему ты не переживаешь.
– Я переживаю, – Кристина улыбнулась.
В этот момент в ее руках ожил телефон.
– Да, милый, да. Ага, знаю. Да. Все хорошо, не переживай. Я тебя люблю, да, давай, – и повесила трубку. – Твой папа тоже так нервничает, будто не я, а он рожает, в самом деле. Он уже едет в роддом, и тебе лучше здесь направо повернуть – быстрее по параллельной улице проехать. Светофоров меньше.
Арина удивлялась, но молчала и выполняла указания. В роддоме они были уже через пятнадцать минут. Уточнив интервал схваток, их повели оформляться. Сказали, что можно не суетиться и время еще есть. Предложили им сходить пообедать, пока можно. Арина удивлялась все больше и больше. Это совсем не было похоже на то, как она представляла себе роды. Должны быть муки и корчи. Врач, будто прочитав ее мысли, сказал, что они приехали вовремя или даже рано. Поэтому есть еще три-четыре часа, пока схватки будут усиливаться. А может быть, и вообще сойдут на нет.
В этот момент в кабинет влетел ее папа, растрепанный и растерянный. Он, видимо, тоже ожидал чего-то другого. Когда прошел первый шок, они пошли в кафе неподалеку. Папа заказал себе бокал коньяка. Это было так нетипично и удивительно! Они с Кристиной переглянулись, но промолчали – их больше интересовали десерты.
– Папа, представляешь, я сегодня первый раз почувствовала, как она там кувыркается! – сказала Арина.
– Отлично. А мой сын сегодня, похоже, выкувыркнется из Кристины, – сказал он мрачно.
– Ты что, не рад?
– Рад, конечно, но я не готов.
Кристина рассмеялась:
– Я тебе не слон, чтобы два года беременность вынашивать, чтобы ты подготовился. Я готова и Лев готов – это главное.
Арина вдруг подумала: а Федор готов? Надо будет у него спросить. Почему-то иногда она забывала, что его это тоже касается и он тоже переживает. Не физиологически, понятно, но тоже как-то. Сначала ему было даже страшно прикасаться к животу. Сейчас это прошло. Глядя на своего папу, она поняла, что мужчина, наверное, даже больше переживает, потому что для него весь процесс беременности больше умозрительный. Он не чувствует изменений тела и этого поглаживания изнутри – тоже.
Они чудесно пообедали. Кристина иногда морщилась ненадолго: схватки продолжались и усиливались. Врачи сказали, что так и должно быть. Потом им пришлось расстаться: ей нужно было отогнать Кристинину машину, да и на родах мог присутствовать только кто-то один. К тому же Арина не хотела сейчас это видеть. Рано. Ей еще двадцать недель до этого счастливого момента.
