"Испытание", книга первая полностью

Два друга кавказской наружности, сидящие далеко от меня, впереди автобуса и весь наш путь до этого громко спорящие на непонятном русскоговорящему человеку языке, теперь «помогали» исключительно лицам женского пола: один ринулся поднимать с пола студентку, с окровавленными волосами, без сознания, но по-прежнему в наушниках (из-за которых она и не услышала происходящего и не среагировала на ситуацию). Видимо, она сильно ударилась о ступень автобуса, падая на пол.

Приговаривая: "Вах-вах, как же так, красавица, вах-вах', он, не пропуская своими руками ни единой выпуклости её тела, поднимал девушку на сиденья, укладывая ее сразу на двух пустующих местах. После того как уложил, им, видимо, овладели совсем уж звериные инстинкты, со страшным оскалом, озираясь вокруг, этот индивид хотел, было начать раздевать девушку, для достижения известной цели… но тут пенсионер, с сиденья напротив через проход, дал ему по спине своей клетчатой сумкой, наполненной разномастными овощами…

Удивительно сколько сил у пенсионеров, будучи загруженными сумками с продуктами и ещё бог знает с чем…Ведь когда нужно быстро подбежать к троллейбусу или автобусу, при этом, норовящему вот-вот уехать с остановки, захлопнув перед их носом свои складные двери, они бегут быстрее молодых. Или вот в таких вот случаях, когда вот-вот будет попрана чья-то честь (именно чья-то, что, в свою очередь, скажется и на само́м описываемом виде людей, по причине их присутствия в данной, — не укладывающейся в общепринятые рамки нормальности с точки зрения морали, — ситуации) действиями третьих лиц, если их сию секунду не остановить.

Имени его я не знаю, назовём его Алим (да простят меня все благочестивые Алимы!) с тупым выражением лица, медленно повернулся к пенсионеру и сказал: «Извини дарагой, чьорт папутал, мамой клянусь»! На что пенсионер ответил: «То-то же!», и с видом выполненного долга(и с таким же чувством) уселся на своё место.

Второй дружок, назовём его Аким (чаю надежду на прощение всех благопристойных Акимов) понесся, стремглав, к дамочке не столь аппетитной наружности, как студентка, которой ринулся первым «помогать» Алим. Но «на безрыбье», как говорится…

Дама, ехавшая по каким-то важным своим делам, держа на коленках чёрную кожаную сумочку и пакетик, одетая в длинное пальто, судя по виду ее, не привыкшая перемещаться на общественном транспорте. После удара автобуса о троллейбус, упала в проход между сиденьями. Она вся измазалась в грязи и никак не могла подняться потому, что её левая нога зацепилась о крепление сиденья, впереди неё. Мадмуазель эта, до падения, сидела в левом ряду, на одиночном месте и всё думала важные свои думы, поэтому не заметила, что происходит и должным образом не отреагировала на ситуацию. На вид ей было около сорока лет, точнее сказать тяжело, потому как годы тщательнейшим образом были скрыты макияжем.

Подбежав к ней, Аким, приговаривая: «Такой хороший девушка, что в грязь лежалъ, никрасива как», сразу же смекнул в чем проблема (я о застрявшей ноге) и не торопился убрать причину, «борясь» со следствием ее. (это занятие очень полюбилось нашим докторам, которые видя причину заболевания, не видят выгодности в её устранении, поэтому всё назначают и назначают ненужные страдающему организму их пациента средства и препараты. К слову будет сказано, оба: Аким и Алим сели в наш автобус на остановке «мед.институт») Будущий врач «всеми силами пытался» поднять пострадавшую и перетащить её на противоположный ряд сдвоенных сидений. Пальто ее уже, в мгновение, оказалось расстёгнуто и опытные руки строптивого искателя женской прелести, не преминули побывать во всех причинных местах. Расчёт Акима, конечно, был не верен. Именно эти его действия и «отрезвили» — вернули к действительности дамочку. Оная тут же начала ритмичными движениями правой руки, — из которой так и не была выпущена ни сумочка, ни брендовый пакетик, — дубасить по всем, попадавшимся ей, местам Акима. На что тот, опомнившись, (на удивление быстро. Обычно у таких горячих мужчин на сопротивление со стороны слабого пола, иная реакция) начал бормотать нечто вроде: « Я памочь хотель, а ты так бить меня вздумалъ. Некрасива как, вайвай»!

Однако же чутьём осознавая невыгодность своей ситуации, Аким перестал бормотать и помог высвободить, забытую всеми, левую ногу дамы и, натурально подняв женщину на руки, будучи беспрестанно избиваем ею всё это время, отнес ее на сдвоенное, пустующее сиденье, там и оставил. Дама, оказавшись в сидячем положении, тут же начала причитать о том как грязно в этих ваших автобусах, что она вся измаралась и как теперь идти на встречу (при чём все проклятия и возмущения адресовались непонятно на чей счёт и к кому были обращены).