Чтобы не сидеть дома без дела, — будучи «на пенсии», наряду с разгадыванием на полу-профессиональном уровне кроссвордов (с отсылкой ответов на них во всевозможные газеты и телепередачи, постоянно выигрывая призы и один раз выиграв даже цветной телевизор), игрой на том же уровне в шахматы и чтением и перечитыванием классической литературы, коей в квартире было несколько стеллажей до потолка, — устроился работать почтальоном. История умалчивает как 62-х летнего пенсионера взяли на работу: то ли связи милицейские помогли, то ли ещё что, но факт это неоспоримый.
Существует мнение, что советские милиционеры не брали взяток. Брали, конечно, да только размеры и размахи были не те, что сейчас. И большинство из сотрудников трижды перестраховывались, проверяя не навредит ли кому-то их деятельность, связанная со взяточничеством. Это были безобидные взятки малых сумм или, чаще, взятка была некой бутылкой с прозрачной жидкостью… Но годы шли, старые сотрудники, воспитанные ещё в «то время», когда каждый на каждого мог донести и любой мог поплатиться за недостойное поведение: от разжалования, до расстрела и приходили новые, не знавшие страха перед Законом, «служители порядка».
У этих, новых, губа была не дура. Они, наоборот, придумывали людям дела, ради личной выгоды, а не проверяли и перепроверяли, чтобы кто-то невинный не пострадал. Были в советское время и политические заказы-безусловно. Там не обходилось без жертв среди невинных людей, придерживающихся своей чёткой позиции, противоречащей позиции власти. Здесь речь не об этих делах, а об обычных гражданах, нарушавших закон по глупости, по пьянке, из-за каких-то обстоятельств, повлиявших на психологическое состояние и проч. и проч.
Николай Фёдорович верил в «Букву Закона», но брать не отказывался. Хотелось покупать всё новые книги, водить жену в рестораны и летать с ней на отдых в Крым, да и дочка родилась, а затем росла и тому подобные факторы, как ему казалось, оправдывали его.
Он показывал среднюю, среди прочих, раскрываемость преступлений, не блистал какими-либо дедуктивными или иными качествами, присущими полицейским из книг и кинокартин. По сути своей он был карьеристом. Стремления его были ограничены всё новыми звёздами на погонах а ради чего он к этому стремился он и не знал…
Привычку выпивать рюмку водки «для аппетита» перед едой он взял еще в молодые годы, до рождения дочери; и оная сохранилась у него до суицида супруги. После того как жена утопилась в холодных водах ноябрьской Сожи, привычка эта стала прогрессировать и, несмотря на разносторонние занятия Николая Фёдоровича, связанные с умственной деятельностью, он умудрялся совмещать употребление водки с этими занятиями. Правда прогрессия в количестве потребляемой им дьявольской жидкости была прямо пропорциональна количеству времени, проводимых отцом Надежды за привычными для него интеллектуальными (как ему казалось) родами деятельности.
Через два года, после смерти супруги, когда Наде исполнялось 13 лет, Николай Фёдорович забыл о Дне Рождения дочери. Она ему ничего не сказала, не став напоминать, но запомнила этот день, как никакой другой. В этот день Николай Никишин превзошёл себя: он напился настолько, что уснул на полу в кухне, заполонив собой практически весь проход, кроме этого он сходил в туалет прямо в штаны…
С малых лет мама её устраивала ей сюрпризы каждый День Рождения и папа всячески поддерживал их. Надя настолько привыкла к самому этому действу что не задумывалась о том, что бывает иначе…оказалось-бывает. Эта ситуация въелась ей в память и была одной из главных претензией к отцу. Главной же претензией была та, что он не заметил настроение жены и она покончила с собой…Надежда винила в смерти матери своего папу всю оставшуюся жизнь, а то, что он забыл об её Дне Рождения стало просто ментальным спусковым курком.
С фасадной стороны их девятиэтажки был детский садик, с задней стороны,- куда выходили окна их трёхкомнатной квартиры, — была школа. Это был относительно новый квартал, в котором всё было «продумано», всё было «для людей». В пешей доступности была почта, гастроном, школа, детский сад, автобусная остановка, детская площадка. А что ещё нужно людям?
Однажды, со своей подругой из третьего подъезда (через один, от Надиного) — Олькой Чернышевской, Надя, будучи девятилетней девочкой, залезла на территорию детский садика и поцарапала металлическую детскую машину, имитирующую грузовик.
Знаете эти мастодонты советской эпохи: грубо сработанные, таящие повсюду опасность для маленького ребёнка из-за своей плохо продуманной эргономики: тут можно споткнуться о ступеньку и упасть, разбив голову об угол скамейки, заменяющей сиденья; здесь можно удариться головой, если заигравшись, начнёшь слишком резко и неаккуратно вставать; если же из кузова карапуз, залезший в него, при помощи друзей, решит, вдруг, выбежать, — то есть вероятность того, что он подвернёт или даже сломает ногу т. к. высота этого кузова не соответствует детскому росту в раннем периоде его жизни…
