Паровой поезд, движимый огромным котлом ненависти в верхней своей точке подошёл, к «перрону», на котором были дети. Громогласный гудок-глас Марьи Павловны огласил округу:
— Ах вы маленькие сорванцы! Как вам не стыдно воровать МОИ верёвки? Я вам устрою! Я вам покажу! Будете в тюрьме у меня сидеть! Варвары, хулиганы, воришки и идиоты!
Дети безмолвно слушали эту тираду, прекратив свои игры и уставившись на эту безумную тётку, готовую, как им казалось, убить их всех из-за бельевых верёвок.
Как это бывает, сразу нашлись и те, кто сильно любит постукивать по столам, стенам и всяческим деревянным поверхностям, а так же закладывать друзей, родственников-в общем всех, кого момент подскажет ради личной выгоды, — стукачи:
— Тётя Марья, это всё этот Вадим с Надей! Это они у вас своровали! Мы не при чём! Скажите, девочки!
— Да, да, это они. Всё они! — подтвердили голоса. Как это обычно бывает, когда дело касается группы людей, замешанной или знающей о каких-то проделках, и все молчат, но стоит одному кому-то настучать на другого, сразу же все, кто только что молчал, начинают подтверждать и вторить тому первому «спусковому стукачку».
— Ах это вы? Ты думаешь что если ты дочь милиционера, то тебе всё можно, да? Можно ограбить ни в чём не повинных людей и всё с рук сойдёт, да? Я сейчас же, СЕЙЧАС ЖЕ пойду к твоим родителям и всё им расскажу. Они шкуру с тебя спустят! Будешь думать в следующий раз.
На крики сумасшедшей разъярённой, неудовлетворённой жизнью женщины, люди начали выглядывать в окна и с интересом наблюдать. Только наблюдать. Никто не вышел и не заступился за напуганных до смерти детей, который вот ещё несколько минут назад были счастливы…
Ситуация решилась неожиданным образом: Альберт Андреевич, который приехал домой на обед и увидел, а точнее, сначала услышал, издали свою соседку, тут же сориентировался и пошёл в сторону детской площадки. Подойдя ко всей компании и видя растерянность на лицах детей и решительность на лице их инквизитора, он мягко сказал:
— Марья Павловна, вы из-за верёвок на детей кричите? У меня есть ещё верёвки, я повешу в нашу сушилку. Оставьте детей. Пусть играют. Я уверен что никакого злого умысла они не имели. Они же маленькие ещё совсем. И прятать же не стали
— То есть вы считаете, что нужно оставить их безнаказанными? Да в моё время их бы высекли, как минимум!
— Именно так я и считаю. Верёвки ведь мои, не так ли? Этого вы не будете отрицать? Мне и решать как с ними поступить. Я решаю отдать их детям. До выходных. А на выходных я их сниму, а дети мне помогут, да, дети? И сделаю настоящие безопасные качели. Идёт?
— Угу. Как знаете, — совсем остыв сказала Марья Павловна. Она поняла что из этой ситуации ничего не удастся выжать для себя, т. к. хозяин верёвок оказался «мягкотелым
Этот случай, так же, запомнился Наде на всю жизнь. Она всегда помнила, что где-то поблизости может быть «Альберт Андреич», который выручит её из сложившейся ситуации и надеялась на него. Надеялась напрасно. Жизнью ей были уготованы разные
Она выставила на вторичный рынок квартиру, в которой они все вместе когда-то дружно жили, как только ей исполнилось 18 лет и в течении двух месяцев ей удалось найти вариант размена их трёшки на две однушки — для неё и отца. Так же покупатель давал 1000 долларов доплаты. Вариант был хороший и Надя согласилась. Это был первый вопиющий случай обмана в длинной череде оных.
В итоге её обманули аферисты. После подписания документов оказалось, что в пользовании её и отца отводилось две комнатки на разных этажах в «гостинке», отобранные у алкоголиков, выдворенных на улицу. Правда 1000 долларов ей, всё же, выдали. Она настояла чтобы эти деньги прописали в договоре. Видимо, поэтому покупателю и не удалось и здесь схитрить.
