Неожиданно для себя она приходит в такую же ярость, как и Рейчел. Удаляясь от усадьбы под всеобщий смех, Винни воображает всевозможные способы сломать тетке нос. Она вообще-то не склонна к насилию, но сейчас ею овладело внезапное желание что-нибудь разгромить.
И это, оказывается, такое сладостное чувство! Оно распрямляет Винни спину и разогревает кровь. Она непобедима,
Винни добирается до главной дороги, ведущей на север. Лишь редко расставленные фонари указывают ей путь. Усадьба Четвергссонов – одна из трех на восточном берегу реки. Пешком отсюда до леса далеко. К счастью, есть вариант поближе: узкий перелесок, который тянется вдоль усадьбы Средансов.
Это далеко от сердца леса – кошмаров там меньше, чем в той части, где будут остальные кандидаты. Но теоретически Винни может пройти испытание и там. В сущности, кошмар есть кошмар. Какая разница, где эту тварь убивать.
Главное – зайти в лес, дождаться, пока поднимется туман, убить первое попавшееся чудовище и уйти.
Опаснее? Конечно, риск выше, ведь рядом не будет охотников, готовых прийти на помощь. Но у нее есть броня для защиты и ярость в качестве топлива. Она – сошедшая с той старой фотографии бабушка Вайнона, а значит, у кошмаров нет шансов.
Тетя Рейчел скоро увидит. Дэриан и Эндрю скоро увидят. И этот тупица Данте со своей дебильной именинной песенкой, он тоже скоро увидит. А еще тупица Кейси со своими дебильными шуточками про наживку, и тупица Маркус со своей самодовольной лыбой и писклявым голосишкой – вот она им всем покажет.
И тупица Джей, и тупица Эрика. Даже тупица мисс Морган с ее курсами живописи и распечатанными бланками. Винни они все не нужны, никогда не были нужны, и скоро все светочи увидят, что она, Винни Среданс, рождена быть светочем, несмотря ни на что.
Она может пробежать милю за восемь минут. Даже за шесть с половиной, если местами поднажать. Оставаясь одна дома, она так много тренировалась падать и переворачиваться, что у нее теперь затвердевшие мозоли на локтях и голенях. Она знает наизусть каждую статью «Справочника кошмаров», каждую статью «Приложения». И ту же мантикору может нарисовать с закрытыми глазами во всех деталях.
Это все чего-то да стоит. Должно чего-то стоить.
Через считаные минуты Винни замечает первую вешку, отмечающую границу леса: желтую, со светоотражателем, блестящим от света ближайшего фонаря.
Это значит, если она зайдет глубже, то найдет край леса. Природный туман в этот час обычно что-то шепчет, но не здесь – здесь тишина. Машин нет, а ночные обитатели леса – еноты, лисы, козодои и летучие мыши, которым должно быть раздолье в такое время, – предпочитают жить подальше от этих мест, где сны духа становятся явью.
Ведь скоро над землей поднимется другой туман – более густой, клубящийся. Тот, что каждую ночь приносит кошмары. Винни еще не доводилось видеть его вблизи, и живой кошмар она тоже никогда не видела. Но ей не страшно: она чувствует лишь воодушевление, слезая с плеча дороги, выбираясь из ярких объятий фонаря.
Сквозь ее новые очки мир кажется более четким. В мышцах играет приятное напряжение, а разум листает «Справочник кошмаров», словно он у нее прямо перед глазами. Страницу за страницей, которые Винни медленно, ночь за ночью учила по ксерокопиям, когда мама думала, что она спит. Все анатомические схемы, которые она перерисовывала линером, потом снова рисовала – уже по памяти, а потом совершенствовала, когда начала ходить на трупные дежурства.
И потому она в последний раз поправляет очки, поглаживает на удачу новый медальон и делает шаг в гущу деревьев.
