– Теперь все ясно! Противник, видимо, решил атаковать нас всей своей мощью. Что же, мы достойно встретим их, устроим русским новые Фермопилы! Поднять сигнал «Франция и император надеются на нас»! – приказал Вилье, и весь союзный флот погрузился в лихорадочное ожидание скорого боя.
Корабельные и береговые канониры ласково раздували свои слабо тлеющие пушечные фитили, наведя жерла своих любимых малюток на небольшой проход в бухту. Все с нетерпением ждали начала русской атаки, но питомцы Лазарева и Нахимова не спешили мериться силами с кораблями Второй империи.
Сначала отряд русских брандеров ждал присоединения к нему парусников, сохраняя ранее выбранную дистанцию. А когда воссоединение состоялось, русские корабли совершили перестроение и вместо того, чтобы атаковать французов, спокойно двинулись на запад двумя кильватерными колоннами.
Вначале изумленные французы посчитали этот маневр каким-то хитрым ходом в дьявольской игре противника. Сотни глаз исступленно смотрели на морскую гладь, пытаясь проникнуть в коварный замысел русских, но ничего не происходило. И только когда за горизонтом полностью исчезли дымы и паруса русской эскадры, стало окончательно ясно, противник увел свои корабли из Севастополя.
– Черт знает что! – воскликнул Вилье. – Противник и не собирался атаковать нас! Они просто вывели свои корабли под прикрытием брандеров, а наблюдатель только скорректировал время их выхода.
Как бы подтверждая правоту слов адмирала, воздушный шар русских, все это время висевший на привязи, стал медленно опускаться вниз.
– Прикажете атаковать их, мой адмирал? – спросил Клапейрон и тут же пожалел о своей ретивости.
– Вы что, с ума сошли, Жорес?! Атаковать двенадцать русских брандеров в открытом море ради пяти парусников?! И скольких кораблей я недосчитаюсь сегодня, гоняясь за этим сомнительным призом? Вы подумали об этом? – грозно спросил адмирал.
– Но, месье… – заикнулся было Клапейрон и мгновенно увял под гневным взглядом командира.
– Неужели вы не поняли суть действий врага? Они явно узнали от перебежчиков о наших планах нанести удар по Кинбургу и просто-напросто опередили нас. Это ясно как день. Иной трактовки действий русских я не вижу.
– А если это только ложный маневр и у вышедших в море кораблей иная цель?
– Какая? – скептически спросил Вилье. – Нанести удар по Батуми или Сухуми? Если так, то это забота исключительно Осман-паши, но никак не наша. Других целей для русских кораблей на Черном море сейчас нет.
– Вы как всегда правы, господин адмирал. Смешно и подумать, что такими силами они попытаются напасть на Босфор, – поспешил поддакнуть Клапейрон. – Сколько человек может чисто теоретически находиться на борту этих кораблей? Максимум пять тысяч. С ними пытаться атаковать Стамбул? Это чистая авантюра и самоубийство.
Таков был вердикт французских адмиралов, которые умели хорошо считать цифры и предпочли лишний раз «не дергать за хвост тигра» в лице русских брандеров. Уж слишком свежи и отчетливы были шрамы, нанесенные этим зверем. А еще в глубине их душ сидел инстинкт самосохранения, отлично понятный каждому истинному европейцу.
Адмирал Вилье был прав. Русские корабли действительно шли в сторону Кинбургской косы, намереваясь соединиться с четырьмя пароходами, покинувшими Севастополь еще раньше – глухой ночью, с полностью погашенными огнями. Встретившись с ними на подходах к косе, они тут же развернулись на юг, по направлению к Стамбулу.
Четыре брандера, прикрывавшие выход русского флота из Севастополя, являлись последним козырем графа Ардатова. Это были корабли Одесского пароходства, которые Михаил Павлович не стал использовать в августе прошлого года, разумно оставив их про запас.
Во главе одесского отряда граф поставил капитана второго ранга Шахова и ничуть не пожалел об этом. За одно только увеличение численности брандеров моряку полагалась боевая награда. Все дело было в том, что Шахов придумал простой, но очень смелый, если не сказать нахальный, ход. По его приказу были созданы бутафорские корабли, снабженные печами и высокими трубами. Специальная команда разводила на них огонь, шел густой дым, и даже опытный наблюдатель мог издалека принять их за настоящие пароходы.
В назначенный Ардатовым срок каждый из брандеров взял на буксир по два таких «шедевра русского судомоделирования», и втрое разросшаяся флотилия двинулась к Севастополю. Там молодцы Шахова исполнили свое представление в самом лучшем виде, и ни у кого из противников и мысли не возникло о столь дешевом обмане.
На Босфоре появление русской эскадры было подобно грому среди ясного неба, хотя надо отметить, что небо в тот день ясным как раз не было. Турецкие дозорные босфорских укреплений и предположить не могли, что осажденные в Севастополе черноморцы предпримут вылазку. Такой поступок граничил с безумием. Поэтому появившиеся на горизонте паруса адмирала Нахимова они с чистой совестью посчитали очередным караваном коалиции, идущим от берегов Крыма.
