– Не беспокойтесь, меня есть кем заменить. И здесь, и в свите государя, – отрезал Ардатов, и на том прения прекратились.
Тем временем русские корабли вышли на выбранную Нахимовым дистанцию, которую все называли «пистолетный выстрел». Это был излюбленный маневр адмирала, когда безопасность кораблей приносилась в жертву возможности стрелять с близкого расстояния, и теперь все зависело от мастерства русских комендоров. Павел Степанович свято верил в своих матросов, и они в очередной раз не подвели командира.
Величаво развернув свои борта к берегу, русские артиллеристы дали ужасающий залп по позициям врага. Миг, и турецкие укрепления окутались дымкой от разрывов русских бомб. Когда дым развеялся, оказалось, что верх одержала русская сторона.
Прошедшие отличную школу адмирала Нахимова, получившие бесценные навыки стрельбы при Синопе и Севастополе, русские комендоры уже со второго выстрела накрывали свои цели. Под их метким огнем одно за другим замолкали турецкие орудия на берегу, но это отнюдь не означало быструю и легкую победу. В течение сорока минут вражеский берег продолжал огрызаться орудийным огнем, нанося урон русским кораблям. До конца не веря в свое поражение, турки упорно продолжали стрелять по противнику, но их канониры стреляли не так удачно, как пушкари грозного Нахим-паши. Время, отпущенное судьбой на этот бой, миновало.
Необычная тактика русского адмирала вновь принесла победу. Батареи противника были приведены к полному молчанию, а уцелевшие после обстрела турецкие солдаты бросились в тыл, дабы известить султана о своем поражении.
Примерно по такому же сценарию разворачивались события в колонне вице-адмирала Новосильского, штурмовавшего «Азию». Его корабли так же благополучно вышли на «пистолетную» дистанцию и полностью подавили сопротивление врага. С единственной только разницей, что ученик, в отличие от учителя, затратил на уничтожение батарей противника около часа.
Обрадованный благополучным исходом боя, Нахимов уже приказал начать высадку на берег десанта, как вдруг на поле сражения появился новый персонаж, появления которого никто не ожидал.
Так случилось, что в это время в Стамбуле находились три французские плавучие батареи. Эти корабли были результатом последних творческих поисков европейских инженеров, стремящихся сказать новое слово в деле кораблестроения. Получив положительный результат при обстреле укреплений Свеаборга, французы решили повторить испытание батарей под стенами Севастополя.
Пытливые европейские умы внесли решительные изменения в конструкцию своего детища. Все борта кораблей были покрыты железными листами, укрепленными на деревянную подкладку, что, по мнению изобретателей, должно было сделать их неуязвимыми для вражеских ядер и бомб. Подобными железными листами были частично выстланы и палубы кораблей, превращая их в настоящие броненосцы.
Застигнутые осенним штормом в Мраморном море, батареи стояли на рейде Стамбула в ожидании прибытия союзных кораблей из Севастополя, чтобы вместе с ними совершить длительных переход через море. Едва только в турецкой столице стало известно о появлении русской эскадры у Босфора, как командир отряда броненосцев, капитан Монседи, отдал приказ атаковать врага. Узкий пролив и наличие паровых машин, по мнению командира, давал батареям огромный шанс на победу.
Все три корабля носили грозные названия – «Лава», «Опустошающий» и «Гремящий», – и это были не пустые слова. Каждая из батарей имела на своем борту шестнадцать пятидесятифунтовых орудий, а также по два носовых двенадцатифунтовых орудия. Всю силу и мощь огня этого противника первыми на себе испытали русские пароходы из отряда Новосильского. Принудив к молчанию крепость «Азия», они совершили разворот и, двигаясь к кораблям адмирала Нахимова, оказались как раз на пути вражеских батарей.
Русские пароходы смело вступили в бой с противником. Казалось, численное преимущество на их стороне, а мастерство корабельных артиллеристов поможет победить врага. Однако все было не так просто. Ядра и бомбы, выпущенные с русских кораблей, точно падали на борта и палубу батарей, но при этом не наносили никакого ущерба противнику. Все, чего смогли достичь русские пушкари, – они вывели из строя три орудия путем прямого попадания в орудийные порталы.
Ущерб, производимый противником, был куда серьезнее. Маневренность русских кораблей позволяла уменьшить число попаданий снарядов неприятеля, но если бомбы или ядра все же падали на пароход, повреждения были весьма существенными для таких малых судов.
Желая помочь своим товарищам в борьбе с диковинными монстрами, в бой вступил «Ростислав», но и его ядра ничего не смогли сделать против творения французских инженеров. Плавучие батареи неприятеля оставались неуязвимыми для русских пушек.
Стоя на капитанском мостике «Парижа», Ардатов с огромной тревогой наблюдал за боем. Вместо ожидаемой победы русские корабли получили бой, исход которого был неясен. Перевес по числу орудий был явно на стороне русских, но какая-то таинственная сила мешала им использовать его.
