Кривую нормального распределения немецкого математика, физика и астронома Карла Фридриха Гаусса (1777–1855) должны знать все люди думающие, особенно люди, пишущие человека, общество, государство. Похоже, не знают. До сих пор не знают, вот что обидно! Для писателей, работавших до Гаусса, это простительно. И даже для тех, кто работал лет 50−70 после него. Я не имею претензий к писателям, жившим до 1920-х годов и творившим, как правило, человека ущербного в той или иной степени, в том или ином смысле. Многие, например, слышали расхожую когда-то мысль о том, что орден Октябрьской революции за номером 2 вполне можно было вручить русской литературе XIX в. именно за моральную подготовку этого всемирного значения действа. Как не герой – так обязательно с каким-то злоумышленным ущербом. От автора к автору. От произведения к произведению. И ведь – гении! Ну не знали они, что нормальных людей в любом обществе подавляющее большинство. Что эта нормальность – очень стойкая. Что основной объем кривой нормального распределения находится в «колоколе» этой кривой, а не в «фалдах»! Не знали они, что ж тут поделаешь. А мы-то знаем, мы-то в метро катаемся по два-четыре раза в день: там все люди нормальные. Не убийцы, не насильники, не патологические изменники, не ворюги, не бандюки. – Нормальные! Процентов на 90−95! А то и чуть больше.
х годов и творившим, как правило, человека ущербного в той или иной степени, в том или ином смысле. Многие, например, слышали расхожую когда-то мысль о том, что орден Октябрьской революции за номером 2 вполне можно было вручить русской литературе XIX в. именно за моральную подготовку этого всемирного значения действа. Как не герой – так обязательно с каким-то злоумышленным ущербом. От автора к автору. От произведения к произведению. И ведь – гении! Ну не знали они, что нормальных людей в любом обществе подавляющее большинство. Что эта нормальность – очень стойкая. Что основной объем кривой нормального распределения находится в «колоколе» этой кривой, а не в «фалдах»! Не знали они, что ж тут поделаешь. А мы-то знаем, мы-то в метро катаемся по два-четыре раза в день: там все люди нормальные. Не убийцы, не насильники, не патологические изменники, не ворюги, не бандюки. – Нормальные! Процентов на 90−95! А то и чуть больше.
Юрий Поляков очертил для своего «козленка» вполне нормальное социально-психологическое, пусть и сложное во всех смыслах пространство, в котором работают люди, ответственные за художественную литературу. Писатели тоже люди, и они имеют право стать героями романа. Другое дело, что эта сверхответственная работа мало кому из писателей удавалась по многим причинам, о которых нужно говорить в других работах. Юрий Поляков не просто приземлил «небожителей» и крепко покритиковал их, но, оставив их в «колоколе» нормального распределения, не дал им возможности чувствовать себя над людьми, то есть вне людей. Да, для многих из этого шибко привилегированного цеха подобное отношение к собственным персонам кажется кощунственным. Я не согласен с тем, что писатели являются «инженерами человеческих душ». Это очень грубая и совсем не точная формула, потому что инженеры – это все-таки люди, идущие по следам ученых. Некоторые инженеры (7−10%) являются одновременно и учеными. Но и «учеными человеческих душ» писателей никак нельзя назвать. Потому что оные занимаются поиском формул бытия и жития, а писатели ищут человеческое, слишком человеческое, которое формулами описать нельзя. Человека просчитать нельзя. Какая тут инженерия, какая тут наука?! Мне нравится формула такая: «писатель – душа человеческих душ». Душа. И тех, кому удается приблизиться к тайнам души, неподвластной формулам и таящейся где-то между формулами, я и называю писателями. Математики пробрались в глубочайшие тайны чисел, линий, форм, но ни одно даже самое сложное уравнение не способно подсказать нам то, что находится вне любой трансцендентности и трансцендентальности, то есть в душе человека.
Это могут сделать только писатели. И музыканты, уровня Баха. И художники, типа Босха и Врубеля…
Но даже самые гениальные из гениальных были прежде всего людьми. В работе Юрия Полякова гениальных нет. Какие уж гении на этапе потребления! Но и шибко талантливых, и обыкновенно талантливых там нет. Может быть, все по той же причине, а может быть, и по какой-то иной причине, мне неведомой.
Но писатели там есть. Просто писатели – уже хорошо получить почетное звание «просто писателя». Не каждому это удается. Говорят, что в Советском Союзе таких званий удостоились только во второй половине XX века что-то около 15−20 тысяч пишущих людей. Много это или мало? Не буду отвлекаться от главной задачи, напомню только, что если 15 тысяч умножить на 50 лет, то получится 750 тысяч «писателелет». В год по одной книге – почти миллион! Хорошо, в два года одну книгу – тоже ведь цифра запредельная даже для самой читающей страны в мире. Цифры говорят сами за себя, а выводы каждый делает свои.
