И по отношению к фразе «не вари козленка в молоке матери его» мне более понятна логика Рамбама, считавшего, что целью этой заповеди являлось отдаление евреев «от обычаев и практики, распространенных во многих языческих культах», а попросту говоря, от тех реалий жизни, которые евреи испытали на себе в Египте. И в этом случае мне понятна логика Моисея, призывавшего свой народ забыть все рабское. Мы вышли из Египта, мы – сформировались как единый и сильный народ, мы должны придти в Землю обетованную и там строить жизнь, позабыв обо всем плохом, и самое главное – о рабстве.
Вроде бы все предельно ясно, хотя, например, Ибн Эзра (1089–1164) писал в свое время: «Смысл этого запрета скрыт даже от тех, кто обладает мудростью», а пытливые люди, повторюсь, до каких только выводов не добрались в поисках этого смысла. Но мне, подчеркиваю, хватает и Рамбама.
Как бы то ни было, а российский опыт XX века рабским никак не назовешь, вспомнив хотя бы все, что создали граждане Российской империи, затем Советского Союза в том сложном столетии. Рабы на такие дела не способны. А значит, не учитывать этот опыт грешно.
В книге «Козленок в молоке» ничего не говорится об этом.
Там есть миф. В нем в шутливо-ироничной форме поведана невероятная история романа-пустышки, причем в самом прямом смысле пустышки, показана не без едкого сарказма писательская среда, давшая дорогу этим пятистам голым страницам, есть и любовные линии – куда ж без них в романе-то! – есть симпатичный кагэбэшник, по-человечески симпатичный… но там ничего не говорится о каких-то рабах, и даже о мудрости в ней нет ни слова.
Но разве не рабы те, кто в книге «Козленок в молоке» стояли в очереди за разными путевками, за дачами в Переписки-но, за прочими привилегиями? – Рабы, рабы! Между прочим, они и сейчас все стоят и стоят с протянутой рукой перед той же самой дверью. Грубо, конечно, говорить так о заслуженных людях. Но ведь стояли и стоят. И просят, и просят за себя, за своих деток и внуков.
Очереди, очереди. Протянутые за подаянием руки. Одно из волокон того каната жизни, который мы называем рабством.
Любое племя, любой народ, любое государство существуют до тех пор, пока они обладают жизнеспособным государственным иммунитетом, то есть возможностью активно сопротивляться разным внутренним и внешним вирусам и болезням.
В VI−IV вв. до н. э. в крупнейших цивилизационных центрах земного шара мудрейшие люди сказали: «Человек по натуре добр», и они были правы. В те же века в тех же цивилизационных центрах (Поднебесная, Индостан, Центральная Азия, Междуречье, Средиземноморье) не менее мудрые люди сказали: «Человек по натуре зол», и они тоже были правы. Но если людям, занимающимся государственным управлением, производством, правом и т.д., нужно исходить в своей деятельности из того, что человек по натуре зол, дабы держать зло в узде, то людям творческого труда нужно исходить из того, что человек по натуре добр, развивая доброе в человеке, обществе и государстве. И тогда всем будет хорошо, и тогда государственный иммунитет будет укрепляться.
И пусть эти два абзаца вызовут у некоторых людей легкую улыбку или даже снобистский саркастический смех. Пусть люди пожурят меня, пусть. Я эту формулу вывел для себя. И, опираясь на нее, я оцениваю любое дело или деяние человека, в том числе и писателя.
– Но как же быть с книгой «Козленок в молоке», – спросит меня читатель, еще не остывший от принципов социалистического реализма, но вдруг оказавшийся, неподготовленный, в атмосфере потребительского общества. – Ведь в этой работе нет ни одного положительного героя, а значит, и ни одного доброго героя?
Э-э, нет! Это не так. Я глубоко уверен в том, что практически все, да все, все герои романа – люди добрые!
– Но их же нельзя назвать положительными героями!
– Конечно, конечно, здесь нет ни одного «верного строителя коммунизма», либо иного другого «изма». Более того, здесь не высвечены мощным прожектором патриотические чувства героев и персонажей и другие показатели положительности граждан России. И любят-то эти герои как-то очень уж не по-золотовековому и даже не по-серебряновековому. Но! Во времена потребителей все стройки замирают на время. Подавляющее большинство граждан занимается одним лишь «потребизмом», а его и строить-то нет никакой нужды, пока есть что потреблять, прости Господи, слово какое-то наполовину матерное – неспроста же оно такое. Ой, неспроста! Потреблятское время, такие же и нравы, такие же и отношения между людьми.
Любой человек, даже с минимальным жизненным опытом, знает, что если герой добрый, это еще не значит, что он обязательно должен быть положительным и в жизни, и в художественном произведении. Расстояние между добрыми и положительными может быть огромным, а может быть и минимальным, а может быть и нулевым. Каково же это расстояние в каждом герое, в каждом персонаже романа «Козленок в молоке»?
