«Зайди! — предложил Петя, завидев меня на следующее утро в коридоре. — Послушай, Алекс, откуда Кокиш все новости — всё, что в клинике происходит, знает?! Как ты думаешь? Она и о Дегенколбе знает, и о Цаплике, и о Пусбас! Всё знает и считает, что Цаплик неподходящая кандидатура для главного врача!». — «А ты, Петя, не понимаешь откуда?». — «Да, откуда?». — «Пусбас ведь подружка Клизман и ей всё рассказывает! А Кокиш — подружка Клизман!». — «Точно, Алекс, ты прав! Как я это не подумал?! Вот сволочь — эта Пусбас! Я её выгоню, но пока не могу, врачей нет! Вот сволочь, постоянно ко мне заходит и: “сю, сю, сю — Я вас люблю!” — говорит. Конечно, не в прямом смысле говорит, что любит, а так, как бы уважает! Она, конечно, мне тоже не нужна!». — «А, ты, Петя, знаешь, что Дегенколб уже сотрудничает с Пусбас по борьбе с Цапликом!». — «Да ты что! Почему?!». — «Я же тебе говорил, что Пусбас не перенесёт понижения в должности! Ты раньше её на пьедестал водрузил — объявил главным врачом! А теперь её понижаешь в должности! Вот она и будет сражаться с новым пришельцем! Это было запрограммировано!». — «Знаешь, Алекс, пусть сражаются, это даже лучше!». — «Почему?». — «А, почему нет?! Я люблю, когда сотрудники сражаются между собой! Хорошо, когда они не дружат!». — «Но Дегенколб как раз-таки подружился с Пусбас!». — «Вот за этим я, Алекс, буду следить! В клинике много больных, и это хорошо! Идёт большая прибыль!». — «Это может, Петя, быстро измениться! Сражения сотрудников обычно уменьшают количество больных в клинике! Больные чувствуют неспокойную обстановку! А враждующие стороны настраивают их против “противной” стороны!». — «Вот, если больных станет меньше, Алекс, то я Пусбас выгоню! Скажи лучше, Алекс, зачем мне нужна Кокиш?!». — «Я и сам этого не пойму!» — согласился я с Петей. «Знаешь, Алекс, я её пошлю к чёрту! Она мне не нужна, буду больше работать!». — «Наверное, тебя тянет к Кокиш!» — предположил я. «Может быть! — согласился Петя. — Но, почему?!». — «Ну, это очень сложный вопрос — философский! — согласился я с Петей. — Наверное, так природой задумано?» — предположил я. «Но, это ведь какое-то сумасшествие, Алекс! — изумился и одновременно возмутился Петя. — Вот как всё интересно и ненормально устроено! — восстав против природы, глубоко опустив голову, как баран глубоко задумался Петя и понял: — Но ты, Алекс, мудрый человек и с тобой интересно! Мне сразу как-то легче становится, и все понятно после разговора с тобой! Заходи ко мне почаще!». — «У тебя, Петя, всегда люди в кабинете». — «Нет, Алекс, для тебя мой кабинет всегда свободен, заходи без стука, спасибо тебе!».
«Что он хочет?» — без слов спросила жена. Рядом лежали больные на кушетках. «Хочет дружить и не понимает, зачем нужны половые органы и половой инстинкт», — шёпотом пояснил жене. «Он прав, — согласилась жена, — они и так у него уже никакой роли не играют».
«Цаплик пришёл! — ворвалась в кабинет Мина. — Всех зовут в конференц-зал!». — «Действительно, Цаплик, или цыплёнок: щупленький, маленький, плюгавенький, изогнутый, как у Бабы-Яги носик! — отметил я про себя. — Одет не как немец: белая рубашечка, костюмчик новенький, туфельки блестящие, запонки, галстук подобранный под костюм, волосики прилизанные назад и только отдельные вихорки торчат из темечка, личико как у Бабки Ёжки, но не старой, а лет 45-ти — 47-ми». Здесь все «силы» уже были собраны. Впереди всех — Пусбас, рядом — Дегенколб, около них — Шнауцер Петя и рядом с Петей, как бы прижавшийся к нему от страха — Цаплик.
