«Дорогие друзья! — встав за трибуну, торжественно и громко затараторил Петя. — Я рад вам сообщить, что у нас с сегодняшнего дня новый главный врач — доктор Цаплик! Но правит у нас “триумвират”, и править будет — триумвират власти! — кивнул Петя и в сторону Пусбас и Дегенколба. — Этот триумвират и будет располагать полнотой власти в клинике, а я буду очень редко здесь появляться! Я полностью доверяю этому триумвирату опытных руководителей! У нас сейчас много больных, дела идут неплохо, но нам нельзя расслабляться, удовлетворяться достигнутым — нужно ещё лучше работать! Сейчас период нестабильной экономической обстановки и в стране, и в мире! Надо радоваться, что мы имеем работу, вовремя получаем зарплату! Доктор Цаплик имеет ещё и экономическое образование, и клиника будет развиваться. А вы все, помогайте доктору Цаплику!» — предложил Петя жестом Пусбас. Слово взял и Дегенколб, который согласился со всем, что сказал шеф: «хорошо, и ещё больше хорошего надо». Затем на трибуну взошла Пусбас: «У нас в клинике дела идут хорошо, много больных и я забочусь о них! Больные довольны клиникой, клиника на хорошем счету! Теперь мне в помощь пришёл доктор Цаплик, и я надеюсь, что он будет мне помогать справляться с лечением больных! Будет вести не менее 10-ти — 15-ти больных, дежурить! В общем, всё делать, что необходимо делать в клинике!» — пообещала Пусбас сладкую жизнь Цаплику, сделав из него своего помощника, а не — наоборот. Потянулся и Цаплик к трибуне. Вяло и тихо сообщил, что мир полон конкуренции и если хотим выжить в этом мире, нужно уметь конкурировать с другими. Не сообщив при этом, как! Все разошлись, а Цаплик стал благоустраиваться в кабинете Клизман, содрав с дверей табличку со словом «Клизман»! Установили новую табличку с перечислением всех его прошлых титулов и нынешней должностью главного врача. Но и Пусбас со своей двери табличку с надписью: «Главврач» не сняла! И она оказалась главным врачом! Не убрала она эту табличку: ни на второй, ни на третий день, ни даже на четвёртый…! И то ли поэтому, то ли от своего безволия поплёлся Цаплик со всеми на следующий день к ней в кабинет на конференцию! Пусбас у окна за своим столом, а Цаплик на стуле со всем «простым людом» у двери, даже не около стены. А раз она у окна и в своём кабинете, то она, Пусбас, и стала вести конференцию и раздавать поступивших новых больных! И как сказали бы в Российской Федерации: «и попал Цаплик под раздачу»! Из девяти поступивших новых больных, Гудрун щедро семерыми его одарила! Кроме того, посоветовала ему ещё две психотерапевтические группы вести! И в субботу прийти, и провести ознакомительные беседы с новыми, желающими попасть в клинику пациентами! И Цаплик всё брал и брал — всё, что раздали!
«Ну, что за Цаплик такой?» — спросила жена. «Дурак и импотент!». — «Ну, это видно по нём», — не удивилась жена. «Уже самая большая его ошибка, что конференцию не у себя в кабинете проводит, а поплёлся к ней — к Пусбас!» — добавил я. «Самая его большая ошибка, что он никчемный!» — предположила жена. На следующий день всё повторилось по тому же сценарию, с той разницей, что Пусбас объявила: идёт на неделю в запланированный отпуск. Едет в Дубаи, где уже была — райский уголок! А всем надо её ждать, работать так же, как сейчас хорошо, и главное ничего не менять в организации работы клиники, посмотрела она предупредительно строго в сторону Цаплика, сжав его своим взглядом! «Что будешь делать?» — спросила жена. — «Буду его “тушку” раздувать, укреплять! Попробую из цыплёнка боевого петушка сотворить!». — «Бесполезно, напрасный труд!» — махнула рукой жена. Даже без Пусбас, на следующий день поплёлся Цаплик к ней в кабинет на конференцию, и хотя Гудрун уже в Дубаях была и со старыми арабами «якшалась», её дух всё равно витал в кабинете! А ее место заняла старая психолог — старуха фрау Пендель. Видать, Пусбас ее своим заместителем оставила, и Пендель пошла по «гудрунской лыжне» командовать и управлять! И снова Цап-лик «попал под раздачу» — получил ещё пять больных к уже имеющимся у него семерым! Попытался, правда, слабо сопротивляться, но опытная старожилка клиники — шестидесятилетняя Пендель всё-таки убедила Цаплика, что именно этих сложных больных только ему, как опытному специалисту, можно доверить! «Пойду к Цаплику, — объявил жене после конференции, — а ты больных лечи».
