Уже в коридоре клиники натолкнулись на толстую, в халате на распашку, Мину, которая, как банщица, ловила больных и загоняла их в номера, т. е. в свой кабинет на осмотр. Она была явно встревожена, маленький, чёрный еврей сделал своё дело! Мина таким образом защищала от него своё стадо больных. А вот и он сам! Действительно, маленький, лысый, а всё остальное чёрненькое! И он меня опознал, и бросился ко мне, ища защиты от остального стада! «Это вы доктор…?» — назвал он меня по фамилии. — «Да, а что тоже похож?» — поинтересовался я. Но он был слишком встревожен, чтобы еще иронию понять! Даже пушок на лысине торчал дыбом, как у тех евреев в лагере Нюрнберга, по прибытии в Германию. «Можно к вам? — попросился он сразу в мой кабинет. — Ничего не пойму?! — начал он. — Все на меня в коллективе косятся, как на чёрта!». «Вы же в Германии!» — успокоил я его. — «Так и эта — еврейка Барсук тоже недовольна!». «Она из-за другого! Из-за боязни конкуренции!» — пояснил я «ошпаренному кипятком» еврею. «Да я не собираюсь её больных забирать! Я же здесь психиатр! Хотя на дверной табличке и дописали Allgemeinmediziner, но это не я, это Шнауцер дал указание!». Пришлось мне победоносно посмотреть на жену. «А вы откуда приехали?» — посмотрел внимательно чёрненький на меня и жену. — «Из Питера, а вы?». — «Я из Дербента, Дагестана». «Ага, поэтому чёрненький, другое “колено”, — понял я, — горский еврей! Не то, что мы — гордые ашкенази (евреи выходцы из Европы)». «Да, будем знакомы! — только сейчас протянул он руку. — Дадаш Абаев!». «Ой, горенько, угораздило тебя! — про себя, вспомнил я хохляцкое сочувствие — «горенько». — Очень приятно!» — протянул и я ему руку.
«Давай, проверим у тебя кровь! — предложила жена, когда Дадаш ушёл. — Уже пять месяцев прошло!». «Да, видать, надо», — согласился я без энтузиазма. Из-за этого плохого анализа полтора года назад вынужден был остаться работать у Шнауцера, когда он изменил мой трудовой договор — уменьшил зарплату! Тогда решил послать его, и послал в беседе с ним! Но Шнауцер пошёл на попятную, предоставив мне дополнительный выходной день, уменьшив часы! И я согласился. До этого проверил у себя в крови один показатель, который оказался слегка повышенным, и решил, что свой праксис нет смысла открывать — лучше синица в руках! Конечно, анализы мы проверяли тайно, жена взяла кровь у меня из вены и положила вместе с кровью больных! А результат перехватывали до того, как он попадал в руки других в клинике! Конечно же, узнай Шнауцер о моей проблеме, тут же уволил бы! Удалось найти врача, который терпеливо ждал моего согласия на операцию, а я решил наблюдать, пока показатель в крови не начнёт расти. Как обычно, закрыли дверь на ключ изнутри, в первую очередь от Мины! Жена набрала в шприц кровь, я написал себе направление на исследование и расписался. А она привычно отнесла в лабораторию. Время потянулось мучительно долго, только в четыре часа, не раньше, смогу позвонить в лабораторию и узнать результат. От которого будет зависеть: спешить ли с операцией или можно не спешить, а возможно и ничего не делать!» — мои мысли прервали первые больные, которые хлынули к нам на лечение в понедельник! За выходные много проблем накопилось!
