«Жена настаивает, чтобы я с ней сейчас на курорт поехал в Испанию, а мне и здесь хорошо! И что делать?» — спросил первый — 1,90 м роста пациент, кровь с молоком, служащий, цепляющийся за клинику. «Мне бы твои проблемы!» — промелькнуло у меня в голове. Пришёл на акупунктуру и гипноз! Но только неопытный и чёрствый врач, будет тут же иглы втыкать такому пациенту! Нужно вначале побеседовать, для этого у меня есть не более пяти минут, т. к. через сорок минут у больного уже следующая терапия, а у меня следующий пациент. За 5 минут надо разобраться в его нежелании ехать с женой и подсказать ему выход из ситуации! Это у меня получается только из-за того, что я сразу, интуитивно, понимаю проблему пациента, до того как он рот раскрыл! Без предварительной беседы гипноз неэффективен, а иглы он вообще как наказание воспримет! Надо успокоить больного, когда у самого «кошки на душе скребут»! А идиот Шнауцер не понимает, отчего больные ко мне уже три года после выписки амбулаторно ходят на иглоукалывание! Хочет китайцев взять, чтобы больше денег ему приносили, как куры яйца несли. Амбулаторным больным страховка только за акупунктуру платит, гипноз и беседу они получают у меня бесплатно — в счёт не ставлю! Шнауцер этого не знает! Другое дело Мина, чистит больных как парикмахерша, но приспособилась амбулаторных больных, которые ко мне ходят, ловить в коридоре и загонять к себе в кабинет. И они как бараны идут, думают, что если ей откажут, то я обижусь и не буду их принимать. Она, Мина, ведь тоже «русская», как и я! Другое дело, что от Мины они получают счета, от которых не только они, но и страховка начинает чесаться! Но как-то у Мины все проходит. Хотя всё же половины больных лишилась! Они, выходя от нас, стараются проскочить у Мины, кто между рук, кто между ног, но убегают! Сказать Мине: «Не хватай больных!» — не поможет. Шнауцер её поддержит, ведь деньги — 90 % ему идут!
«Алле, я — Мина, заскочу! — прервала мои мысли о ней Мина. — Ну, как вам нравится этот новый красавец?! Шнауцер думает, что если мы с вами хорошо работаем, то все русские хорошо работают! Таких, как мы, он больше никогда не найдёт!». — «Скажите ему это». — «Я не ему, я Кокиш и Клизман сказала!». — «Ну и какой результат?». — «Клизман пообещала, что этот чёрненький до пенсии не доработает!». — «А, что вы о нём думаете?» — с надеждой спросила Мина. — «Я думаю, что не надо сражаться евреям с евреями и помогать их вытеснять!». — «Да я не против, пусть работает! Только не пойму, зачем его надо было, в его возрасте — 58 лет, брать?! Что, молодых нет?! Но знаете, мне как-то всё равно! Я никому плохого не желаю, всех жалею, пусть работает! Только, кто будет отвечать, если он что-то натворит с больными?!». «Что натворит?!» — изумилась жена. — «Ну, у него же нет опыта работы, как у меня!». «Он опытный врач, — “успокоила” Мину жена, — он и в Германии пять лет работал». — «Да я не против! Конечно, пусть работает! Спасибо за поддержку, потом заскочу». «Внутри животных одного вида борьба наиболее острая!» — сказал Дарвин, а теперь и жена задумчиво произнесла Мине вслед.
«Зайдите! — пригласила Кокиш, завидев меня в вестибюле. — Как вам доктор Абаев? Вот его документы!». — «Самое лучшее мнение: опытный врач-психиатр и врач общего профиля! Кроме того, достоин уважения — указал свою еврейскую веру в резюме на работу, что не прибавляет шансов найти работу в Германии!». «Да, — рассмеялась Кокиш, — я так и думала, что вы с ним сойдётесь. Он какой-то настоящий еврей! Меня удивила д-р Мина! Узнав, что придёт работать “контингент флюхтлинг” (обозначение еврейских эмигрантов в Германии), она расстроилась, а затем зашла вся красная и призналась, что она еврейка!».
«Зачем она это сделала?» — спросила у меня жена. — «Нас она не боялась, я ведь, при её устройстве не выдал, что Мина еврейка, когда Кокиш указала на неё, как на “контингент флюхтлинг” и спросила Мину: “Что это означает?”. Я тогда за Мину ответил, что есть такой контингент, и что это очень “хороший контингент”, хорошо будет работать! Тогда Мина изобразила мне благодарную рожу! А сейчас испугалась, что Абаев её продаст, как она его продаёт! И решила: лучше самой сдаться — сделать “явку с повинной”, покаяться пока не поздно!».
