«Докторэ, зайдите!» — позвонил через полчаса Шнауцер, как раз, когда я закончил проводить гипноз у поступившего два дня назад больного со СПИДом и вторичной депрессией, желающего похудеть! У некоторых депрессия сопровождается приступами обжорства. «Как дела, докторэ, как здоровье?» — начал Шнауцер. Посмотрев на него, понял, что о здоровье он спросил просто так — мои анализы пока никому в руки не попали! «Всё прекрасно!» — заверил я «друга». «Как вам новый врач, докторэ?». — «Вот такой! — поднял я вверх большой палец. — И как врач очень опытный, и как человек прекрасный!». — «Почему, как человек?!». — «Не скрыть свою еврейскую веру, надо иметь мужество — быть честным и не приспособленцем!». «Удивительно», — разочарованно произнёс Шнауцер. «Что удивительно?» — поинтересовался я у Петера Шнауцера. — «Я ожидал, что вы будете недовольны его приходом на работу». «Так вы для меня его приняли?!» — уточнил я у «друга рогоносца», который, как оказалось: «для совершения самой низкой подлости, готов на самое высокое благородство!». «Нет! — злорадно рассмеялся Шнауцер. — Для вас я принял на работу психотерапевта, доктора Шибли! Он владеет акупунктурой! Мне его Клизман для вас нашла! Как конкурента вам! Он тоже честный — сразу сказал, что гомосексуалист!». «Поэтому вам не конкурент!» — вырвалось у меня.
Шнауцер действовал по сценарию, который я предсказал, обрадовался я правоте своей теории! Моя радость отразилась, очевидно, на лице. «А чему вы рады?» — разочарованно поинтересовался Шнауцер. «Тому, что и для меня гомосексуалист не конкурент! Я только хочу вас попросить — оградить доктора Абаева от гнева коллектива! — обратился я к Шнауцеру. — Все очень недовольны вашим выбором». «Нет, он должен сам выкарабкиваться! — холодно ответил Шнауцер. — Он должен вас благодарить за своё устройство! Как вы сами заметили: все против него! Тогда я их спросил, считают ли они, что вы плохо работаете, и они заткнулись! Передайте ему, что вы, как я понял, его авансом похвалили! Я обо всём знаю, и пусть смело работает! А кто не хочет, чтобы он работал — Мина, например, пусть придут ко мне! Я её давно у себя жду! Она только у Кокиш имеет хорошие карты, но не у меня! Кстати, этот новый врач, который придёт — доктор Шибли, ещё и сексопатолог!» — добавил Шнауцер. «Будет учить пациентов, что задница это половой орган!» — вновь вырвалось у меня. «Мы на Западе — толерантны», — возразил Шнауцер.
«Алле, это я Мина, заскочу! Что вам Шнауцер сказал? Я знаю, вы у него только что были! А Клизман мне сказала по секрету, что доктора, владеющего акупунктурой, взяли для того, чтобы он составил вам конкуренцию! К тому же он гомосексуалист! Что будете делать?!» — злорадно поинтересовалась Мина. «То, что делают с педерастами!» — уклончиво ответил я. — «А, что?». «Удовлетворю его!» — вновь вырвалось у меня. «Ну ладно, потом заскочу», — разочаровал я Мину своей заинтересованностью в педерасте.
«Ты прав! Шнауцер действует по твоему сценарию! Как будто он его прочитал! А Шибли только что я увидела, вот такая жопа, развела жена руки до отказа!» — изобразив гомика, глядя на меня, как на сценариста. — «Отвечу тебе изречением Абу Али ибн Сины! Помнишь, у нас в мединституте висел транспарант?». «Тот, который ты уже не один раз высмеял! — напомнила жена: “От преисподней до колец Сатурна все тайны мира ты познал недурно…”». «Да, да, точно! — обрадовался я. — Молодец, хорошая память, только это не я сказал, а Авиценна и полностью оно звучит: “От преисподней до колец Сатурна, все тайны мира я постиг недурно, лишь одного узла не смог развязать я — это узел смерти!” А я это только перефразировал, как ты тоже, наверное, помнишь: “От места срама до черепной коробки люда! Недурно разобрался я в причинах блуда!”».
«Давай, звони в лабораторию», — вернула меня жена к реальности. Набираю номер, сердце стучит чаще обычного, томительное ожидание пока ищут результат: «Так… ваш показатель… прежний у вас был…, а сейчас…» — ударило в правое ухо… записал я на листке. — «Спасибо». — «Пожалуйста, прислать факс?». — «Нет, спасибо. Подожду, пока по почте придёт, не срочно», — отказался я от факса, который легче, чем письмо, другим прочесть. «Ладно, — успокоил я помрачневшую жену, — повторим ещё один-два раза, затем решим, что делать. Если сохранится тенденция роста, то посмотрим».
