Очередную небесную траву, которую я почувствовал в этот миг, я не стал беспокоить — пусть растёт. Ностальгию по временам ватажничества и добычи ради пропитания я уже утолил за эти дни. Пусть остаётся следующему добытчику, которого отчаяние загонит в эти безденежные края.
Дим замедлил шаг, уловив намёк, я тут же нагнал его.
— Обрати внимание на линию горизонта, — Дим даже повёл пальцем, подсказывая откуда и до куда глядеть.
Мне понадобился вдох.
— Мерцание барьера.
— Верно. Приближаемся к тому месту.
Я кивнул.
Местность здесь шла неприятная: рваная, неоднородная, с перемежающимися зонами разной строгости запретов. Двести шагов нельзя только летать, затем раз — и зона запрета движения духовной силы. Сделаешь по ней всего десять шагов — закончилась. Диму и прочим приходилось проверять едва ли не каждый шаг и то и дело возиться с ловушками. Будь иначе, мы бы добрались с помощью техник передвижения, а так — на то, чтобы преодолеть предпоследний участок пути у нас ушло два дня.
Но я не жаловался, а внимательно перенимал недостающий мне опыт, которым все со мной щедро делились. Ну и не только я. Самум, который буквально выгрыз себе место в нашем отряде, сыпал вопросами за троих и уже сам справлялся с простыми ловушками.
Как я и предполагал, вдоль границы мерцающего барьера, из-за которого выплёскивалась энергия стихии, местность оказалась богаче всего на травы.
И на ватажников.
Мы нарочно сделали небольшой крюк, чтобы между нами и ними оказалась целая тысяча шагов, но они всё равно замерли и настороженно за нами следили. Ну или с любопытством.
На молчаливый вопрос Дима я покачал головой. Я бы не позволил даже Амме.
С любопытством вгляделся в мерно мерцающий барьер. Самум тут же жадно спросил:
— Почему он такой необычный?
— Точного ответа нет, — ответил Дим. — Возможно, повреждены основы барьера, возможно, здесь был тайный проход, который спустя столько лет начал выдавать себя, возможно, его проломил какой-то мастер Массивов, и мы теперь можем пользоваться последствиями. Как только уловите ритм, то можете переходить.
Спустя вдох Дим показал пример: поправил мешок, шагнул к мерцающему барьеру, помедлил совсем немного, почти неощутимо — и вдруг шагнул вперёд, в миг мерцания преодолев, казалось бы, непреодолимую преграду барьера Поля Битвы.
Я прищурился. Ритм? Почему-то за столько времени я, уже хорошо играющий на цине, даже не подумал, что барьер мерцает в повторяющемся ритме, но теперь, зная, куда глядеть…
Спустя восемь вдохов я повторил шаг Дима.
Хуже всего получилось у Самума и, как ни странно, Лейдора. Они трижды неверно выбирали момент и словно вшагивали в стену. Непреодолимую. Со всеми последствиями.
Улыбаясь, я сообщил:
— Лечить не буду.
Самум потянулся было к носу, но сдержал руку и буркнул:
— Такую малость и не надо.
— Как себя ощущаешь? — поинтересовался я, беспокоясь совсем не о носе Самума.
Он повёл плечами и признал:
— Неприятно. Хорошо, что здесь не зона полного запрета. Пока я сопротивляюсь вторгающейся в меня отраве.
Я кивнул, ухватил Дима за предплечье и предупредил:
— Не сопротивляйся.
Два вдоха — и из меня в него скользнул змей стихии: с разноцветной гривой, с яркой синей чешуёй и синими глазами. Толкнул из себя последний приказ: «Защищай этого человека от стихий».
— Не будем оттягивать до последнего, — сообщил остальным и каждого поочерёдно ухватил за предплечье.
Так, как когда-то здоровался с Гуниром в Первом поясе.
Лейдор хохотнул:
— Вот так зрелище мы устроили. Словно прощаемся перед тем, как…
— Лейдор! — рявкнул Дим, взглядом испепеляя болтливого собрата.
Я с ним был согласен: иногда лучше молчать.
— Выдвигаемся, — процедил Дим. — Узким листом, первым Ховал. Смена через четыре малых палочки.
К концу дня, когда любые чужие глаза остались позади, я позаботился о том, чтобы дополнить защиту собратьев: добавил каждому ещё по одному змею, потолще, но не внутри, а снаружи. Так, как испытал в битве за Исток.
По планам переход сквозь полные стихии земли должен был занять всего шесть-восемь дней в зависимости от сложности пути и количества ловушек на нём. Лучше быть готовым к наибольшей концентрации стихии, чем отступать, теряя день или больше, оказавшись застигнутым врасплох.
Внешне, кстати, стихия проявила себя только к середине третьего дня пути. Даже предупредила об этом заранее — туманом, который покрывалом закрыл всё впереди. Чем-то путь сквозь него напомнил мне путь сквозь зал города Тысячи Этажей. Нет, мне не пришлось никого тащить и ничего превозмогать — парни справились сами, даже Самум, а мои змеи то ли честно отрабатывали задание, то ли без зазрения совести отжирались.
Да, туман то и дело касался кожи, да, иногда проникал внутрь, но… Мои змеи не давали ему и шанса.
Когда через три дня впереди, в тумане, показались руины первых зданий, Дим остановился, вытянул руку между колец змея, коснулся тумана, отдёрнул пальцы и задумчиво подвёл итог своей странной проверки:
— Давление стихии, как будто в десяти шагах от Сердец.
— Оу, — изумился Самум, — ты можешь подходить так близко?
