Дух вдруг склонил голову к плечу. На миг я решил, что до его ушей донеслись наши проклятия, и он сейчас ответит, накажет нас. Лишь мгновение я так думал, а затем Ховал страшно, с надрывом закричал.
Я дёрнулся в оковах раз, другой, но оковы не шевельнулись. Ховал продолжал кричать, запрокинув голову, а флаги формации, окружавшие его и духа, едва заметно начали трепетать полотнищами, подсказывая всем, кто хоть немного понимал в формациях, что основы активированы и что-то сейчас делают.
Я стиснул зубы и кулаки, закрыл глаза, заставляя себя успокоиться, а затем распахнул их и закричал:
— Дух! Дух! Отпусти его! Если тебе нужен я и моё тело, то и возьми меня! Дух!
Тот даже не обернулся ко мне, но поднял руку с выставленным пальцем, а затем по залу прокатился рокот его голоса:
— ТИШИНА!
На полу подо мной полукругом вспыхнула яркая белая линия, а затем меня накрыло пеленой формации, отгородив от остального зала словно пузырём. Я выругался, тихо и безнадёжно. Что толку кричать, когда ты под куполом беззвучия? Я видел, как слева Дим кричит так, что жилы вспухают на шее, но не слышал ни звука из-под его купола тишины, зато отчётливо продолжал слышать крик Ховала: нескончаемый, рвущий душу, заставляющий шкуру вставать дыбом.
Я прикрыл глаза, не желая видеть это. Дарсов безумный дух.
Ховал вдруг замолчал. Я торопливо открыл глаза. Ховал обвис в воздухе, уронив голову на грудь. Потерял сознание от боли?
Ховал вдруг рухнул, словно его в один миг перестали удерживать.
С ненавистью поднял взгляд от безвольно лежащего собрата на духа и неожиданно встретился с ним взглядом.
Дух улыбнулся, безумие вновь легло отчётливой маской на его черты.
Тысячи шагов расстояния не стали препятствием для его голоса, который прозвучал так, словно дух стоял на расстоянии вытянутой руки от меня.
— Не вышло. Он не вынес соединения духовных и стихийных меридианов. Печально, но ожидаемо. Я давно привык, что с первого раза редко удаётся добиться успеха. Но я получил главное — опыт и ответы. Я обдумаю их, внесу изменения в ритуал и завтра вернусь.
Дух отвернулся, и до меня донеслось едва слышимое: «Убрать тело».
Дух исчез через миг, а у меня сердце пропустило удар. Тело?
Сглотнув, я опустил взгляд на лежащего в неудобной позе Ховала. Мёртв?
Полотнища флагов опали, больше не раздуваемые незримым ветром, в их круг торопливо заскочили сразу три человека. Один из них коснулся Ховала ладонью и тот исчез, лучше всяких слов отвечая мне — мёртв, живого нельзя спрятать в артефакт Путника. Двое других слуг засуетились, натирая пол техниками, словно… словно Ховал испачкал его одной только своей смертью.
Я прикрыл глаза и опёрся затылком в стену, пытаясь её прохладой унять жар ненависти. Ублюдочный безумный дух.
Когда-то давным-давно, в безымянном поселении, в самой большой заднице Нулевого круга я проходил испытание унижением.
Затем, во времена услужения в поместье Саул, я проходил испытание болью, познакомившись со столбом Боли.
Но никогда даже предположить не мог, что мне придётся проходить испытание чужими пытками.
Безумный дух сдержал своё обещание и вернулся на следующий день, сразу, без разговоров схватив ещё одного из собратьев и утащив его в формацию своего безумного ритуала. Ритуала, который убил его всего за двадцать вдохов. Или за целых двадцать вдохов невероятных мучений, которые до последнего мига заставляли его кричать.
По одной жизни в день. Мы уже знали, спустя три тысячи вдохов после рассвета, когда сияние солнца, бьющего через центральное отверстие в куполе, наберёт силу, появится дух и заберёт одного из нас. Одного из моих собратьев, но не меня.
В вечернем свете, за триста вдохов до того, как зажгутся артефакты света, слуги поили нас. Делая вид, что не слышат вопросов и не смотря нам в глаза. Я пытался не только разговорить их, но и дотянуться до них своим талантом, но… Безнадёжно. Я был полностью лишён всех своих сил. Я не видел глубины их силы, я не видел, есть ли над ними печати или же они служат безумному духу искренне и без принуждения.
Я был полностью беспомощен.
И только ненависть горела во мне с каждым днём всё сильнее и сильнее, пылая в груди раскалённым шаром.
Спустя три дня и три жизни от начала безумия дух задумчиво произнёс, стоя над телом Юнлиса:
— Пожалуй, не стоит спешить, пусть это выглядело многообещающе, но раз возникли сложности, стоит вернуть уже отработанное. Старое, но верное воздействие. Да, это нужно обдумать.
Четыре рассвета мы встречали, замирая в бессильном ожидании, четыре рассвета никто не умирал, а затем безумный дух вернулся и забрал ещё две жизни, с каждым разом заставляя моих собратьев страдать всё дольше и дольше.
— Отлично, отлично, — кивнул задумчиво дух, стоя над телом Талена. Того самого Талена, что когда-то использовал в зоне запрета технику, чтобы перерубить Флаг Миллиона Убийств. — Он, конечно, опять не пережил соединение меридианов, но прожил на этом этапе точно в семь раз дольше, чем первые, невзирая на свою слабость. Я был совершенно прав. Убрать.
Дух исчез, а слуги торопливо бросились вперёд.
