— Старший, произошло какое-то недоразумение, — сейчас я делал шаг, не понимая толком, где пропасть, твёрдо помня про сектантские Указы, но если я и был в чём-то уверен, так это в том, что величайшей добродетелью для духов является верность. — Мы потомки жителей Империи Сынов Неба, а не Альянса Тысячи Сект. Мы ваши союзники и не заслуживаем оков. Старший, прошу, освободите нас, чтобы мы могли приветствовать вас, как подобает.
Дух медленно, нарочито медленно поднял брови.
— Как подобает? Кто ты такой, чтобы приветствовать меня? Потомок? Потомок кого? Слуг? Слуга не смеет поднимать на господина взгляда, он лишь служит, а ты смотришь мне глаза в глаза, да ещё и что-то требуешь. Ты в своём уме, ничтожество?
Я выругался про себя, кляня духа на все лады. Какие знакомые речи, дарс его возьми.
Возразил:
— Не только слуги выжили, старший. Возможно, я потомок стража какого-то клана.
— Что? Потомок чужого стража? Ты правда думаешь, ничтожество, что это чем-то лучше? Чужой страж на моей территории, без приглашения, без права гостя… — дух подался ко мне, улыбнулся хищной, злой улыбкой. — Таких нужно убивать на месте, — через миг отстранился, махнул рукой. — Скучно. Я слышал подобное тысячи раз. Те, кто сумел впечатлить меня сильнее всего, выжили, жемчужина моя, и получили право заменить худших из моих слуг. Ты тоже хочешь впечатлить меня?
Мне не нравился тон духа, мне не нравился второй, скрытый в его словах смысл, не нравилось, как он меня именует, называя то ничтожеством, то жемчужиной, но и молчать я не мог, отвечая не только за себя.
Сначала Самум напомнил мне прошлое и смерть его отца. Теперь сам дух словно повторяет прошлую встречу с Изардом.
Правда, тогда я не сумел договориться с ним, хотя был в гораздо лучшем положении: мог шевелиться и имел доступ к вещам и перстню Дракона, который и перевернул всё.
Но неужели я не справлюсь, став гораздо опытней, получив задания от духа Испытания и договор с Изардом?
— Старший, вы не первый дух, с которым я встречаюсь. Я знаком с духом Каори из Павильона Здоровья Кавиот, с духом города Тысячи Этажей Изардом и…
Дух перебил меня:
— Ты об этой восторженно-безумной чуши?
Он поднял руку, и в его пальцах из пустоты соткался мой жетон ополченца. Глядя мне в глаза, кривя губы в усмешке, дух нараспев проговорил:
— Как и положено Стражу, свободный от всех обязательств, ведомый только своей…
Я невольно прищурился, второй раз в жизни слыша эти слова, слова, которые были записаны духом Каори в жетон.
Дух замолчал на полуслове, хмыкнул, подался вперёд, волосы его поднялись в воздух, извиваясь, словно змеи, а черты лица исказились, складываясь в отчётливую маску безумия.
— Чушь, — выдохнул дух. — Полная чушь. А вот это, следующее, и вовсе отвратительно. Гордый, несгибаемый, из всех добродетелей больше всего ценящий справедливость, пусть и понимающий её по-своему, он может стать новым наследником и принять на себя неисполненные обязательства, став нашей надеждой на возрождение Империи Сынов Неба.
Теперь я стиснул зубы. За этим издевательским тоном я слышал совсем другой голос — голос Изарда. Выходит, он побеспокоился о том, чтобы у меня оказалась возможность договориться при встрече с другими духами. Вот только…
Дух, стоящий передо мной, презрительно поднял верхнюю губу:
— Как низко пал мой собрат Изард, раз вручает надежду такому ничтожеству. Гордый, несгибаемый? Мне даже захотелось доказать ему, что всё это не так, захотелось сломать тебя, заставить пресмыкаться передо мной.
Мои зубы, кажется, затрещали, а затем, опомнившись, я заставил себя расслабить челюсти. Мне ли, собирателю камней и долговому слуге, привыкать к унижениям? Если это поможет освободиться мне и освободить моих собратьев… Но я не успел сказать ни слова, как дух покачал головой:
— Нет, нет и нет. Разве я могу так бездарно терять время с тобой, моя драгоценная жемчужина?
Дарсов дух.
— Не могу не отдать должное упрямству моих собратьев. Миновало уже почти четыре сотни лет, а они всё ещё верны мёртвым, всё ещё на что-то надеются, — дух снова растянул губы в усмешке, разжигая в глазницах зелёный огонь безумия. — Всё ещё неспособны признать очевидное и сломать свои ограничения. Слабаки, заслуживающие смерти. Пусть, наконец-то, отправляются за своими хозяевами, ничтожества!
Прорычав это, дух вновь поднял ладонь с моим жетоном на уровень моих глаз и спросил меня:
— Знаешь, что я об этом думаю?
Я нагло повторил его слова:
— Что это чушь.
— Верно, — ухмыльнулся дух. — Это чушь.
С этими словами он сжал кулак, а всего через вдох разжал его, высыпал чёрный песок и отряхнул пальцы.
Я неверяще моргнул. Он что, вот так просто раскрошил в песок нерушимый жетон Древних?
Духу не было дела до моего изумления, он продолжал говорить о своём:
