Ещё мгновение мне понадобилось, чтобы осознать, где.
Я слишком много раз видел это место изнутри, чтобы ошибиться.
Средоточие.
Мы с духом висели в средоточии, а молнии бушевали за его пределами, окутывая сеткой молниевых плетей поверхность средоточия.
Не просто висели, а медленно кружились, вращаясь…
Продолжая сжимать горло духа, я вывернул голову, заглядывая себе через плечо.
Вращаясь вокруг висящего в центре средоточия Молота Монстров.
Моего Молота Монстров.
Я отвернулся, опустил взгляд, сгибая шею и заглядывая под наши с духом сплетённые руки.
Никакой дыры в груди, никакого Молота Монстров, пробившего моё тело.
— Удивлён?
Я вздрогнул и невольно усилил хватку на шее духа. Бесполезно, словно кусок камня сжимаю. Даже хуже, потому что не всякий камень выдержал бы силу, с которой я сжимал пальцы.
Поднял взгляд и встретился с пылающими зелёными глазами духа.
— Неужели ты действительно думал, что самый умный и три сломанных флага сумеют нарушить баланс формации, которую я создавал десятилетия?
Три? Я поджал губы. Значит, не всех я увидел, лишённый восприятия. Как жаль, что смерть этих смельчаков ничего не изменила.
Хотя…
Я попытался сжать пальцы ещё сильнее. Верить этому безумному духу? Пошёл бы он к дарсу под хвост!
Ничего. Камень. Мне казалось, что ещё немного — и от напряжения треснут кости в пальцах, которые я стискивал на этом камне.
— Но ты сумел меня удивить. Весь путь ко мне притворялся лишь создателем духов, а на деле ещё и мастер Указов, способный создавать Указы на площадь?
Создатель духов?
Я распахнул глаза и рыкнул:
— Ко мне! Убейте его!
— Призываешь воплощение Стихии? — понимающе и снисходительно хмыкнул дух. — Ты их лишён. Это часть моей будущей силы, и не смей тратить её впустую. Кстати, то, что ты мастер Указов — это приятная новость. Ты сумеешь оценить красоту задумки.
Нас, сплетённых, держащих друг друга за горло, развернуло на половину оборота. Теперь мы висели боком к центру средоточия и Молоту Монстров. Или…
Или просто повисли рядом с висящим в средоточии Молотом, ногами к подтоку, головами к его лезвиям. Где верх, где низ в средоточии?
— Гляди.
Символы Древних засияли по всему Молоту, налились белым ярким светом, а затем резко потускнели. Зато под подтоком Молота загорелось алым, расширилось, на глазах превращаясь в огромную, составленную из множества кругов сектантскую печать.
Мгновение — и она заполнила всё средоточие, разделив его на две половины. Теперь под ногами у нас вместо полированного камня древнего зала сияли круги Указа и его символы. Десятки и сотни знакомых и незнакомых символов, сплетённых в сложных приказах и ограничениях.
— Сплетение двух ритуалов. Империи и Альянса. Средоточие всех знаний о духах и Призраках. Пусть старший бог погиб впустую, но и без него я сумел добыть нужные знания. Я поглощу твою душу и займу твоё тело, а твоё оружие послужит моим якорем.
— Как бы не так! — прорычал я.
— Сколько раз я это слышал, — покачал головой дух, и ему ничуть не помешали мои судорожно сжатые руки на горле.
Полыхнуло зелёным, и печати под нами стали двухцветными.
— Видишь, ритуал продолжает работать. Насладись последними мгновениями своей жизни, жемчужина.
Полыхнуло синим, и печати под нами стали трёхцветными.
Я сглотнул. Три цвета, которые воздействуют на саму душу.
Громыхнуло.
Что? Я в изумлении сам вскинул голову, благо безумный дух как раз не пытался меня удавить, а, скорее, просто придерживал за шею, чтоб я не сбежал.
Гром? Здесь, в пространстве моего тела? В средоточии?
Я не ошибся. На моих глазах очередная молния, ударив в средоточие, пробила его оболочку и с раскатистым звуком проникла внутрь, не дотянувшись до нас. А следом — ещё и ещё одна.
С каждым вдохом молнии проникали в средоточие всё чаще и чаще, и гасли всё ближе и ближе к Молоту Монстров.
— Ну вот и всё.
Я неожиданно понял, что и дух смотрел вверх.
— Следующая станет последней. Готов, жемчужина?
Я не успел даже оскалиться и выплюнуть ругательство, как с оглушительным громом молния, словно не заметив границы средоточия, рухнула на Молот Монстров, окрасив всё вокруг фиолетовой вспышкой, а затем расплескалась во все стороны молниевыми плетями.
Меня выгнуло дугой, тело свело судорогой, зубы, казалось, сейчас раскрошатся. Хуже было то, что на меня навалились десятки образов, уже мне знакомых, но в этот раз — более ярких.
Отец, дядя Варо, Дира, Гунир, Зимион, Мириот, Лейла, Домар Саул и Аледо, Сареф Самум, Берек, Файвара, Лая и её подчинённые, Пиатрий, Дарая и Гамая, ещё кто-то.
Каждый из них теперь смотрел на меня, иногда что-то говорил, пусть я и не слышал. Вперёд вырвался какой-то и вовсе незнакомый идущий, подлетел ближе всех, что-то беззвучно закричал мне в лицо.
Не знаю, сколько меня терзала молниевая плеть, но, наконец, образы исчезли, и я обмяк, с трудом, мелкими глотками втягивая в себя воздух.
Воздух?
Эта мысль позволила мне прийти в себя. Какой к дарсу воздух в средоточии? Я здесь не более чем образ духовного зрения.
Зрение прояснилось.
