Ничего не изменилось: мы с духом всё так же висели в серой пустоте средоточия, сверкал синеватыми проблесками Молот, вокруг которого мы кружились. Разве что сейчас я не пытался сломать шею безумному духу, а, скорее, цеплялся за него и…
Я сглотнул, глядя на свои руки, которые явственно побледнели и потеряли плотность.
Чтоб меня…
Я такое уже видел. Тогда, когда мой Безымянный поглощал других Призраков.
Медленно поднял взгляд. Дарсов дух, что, пожирает меня?
— Вижу, ты понял и смирился со своей участью, жемчужина, — улыбнулся безумный дух.
И это меня выбесило. Смирился? Как бы не так!
Зарычав, я с новой силой вцепился в горло духа. Если он может меня пожирать, то чем я хуже?
Его формация? Его печати под ногами? Бред!
Ну же. Ну же! НУ ЖЕ!
Плоть под пальцами оставалась всё такой же твёрдо-каменной, а вот в моих пальцах силы явно стало меньше.
Я торопливо разжал руки, дёрнулся, но вот тут дух придержал меня, не дав вырваться, да ещё и негромко проговорил:
— Тише, тише.
Я попытался выплеснуть из себя силу, чтобы сломать печать Указа. Сумел, пусть и с трудом, ощутив боль в груди, там, где в реальности из неё торчал Молот Монстров. Но моя сила скользнула по печати под ногами, бессильно растеклась, я не сумел нащупать слабины, не успел ощутить слабости для подчинения и кражи, как мою силу словно впитала печать духа…
— Бесполезно, но забавно. Не все трепыхаются до последнего, ты знаешь?
Я вцепился уже в запястья духа, дёрнулся раз, другой, пнул его, лишь отбив ногу.
— Каждый раз гадать, из каких моё новое тело — это так забавно. Всегда интересно, на каком ударе молнии внутренние противоречия разорвут душу окончательно.
Я застыл, словно очередной удар грома меня оглушил.
Что он только что сказал?
Оскалился и спросил:
— А что насчёт твоих противоречий, безумный дух? Кого ты сейчас видел перед собой во время удара молнии?
— Я? — дух захохотал, и смех этот был воистину безумным. — Мечтай.
Вторая молниевая плеть накрыла нас.
Это не могло быть настоящим Небесным Испытанием. Никто и никогда не рассказывал, что раз в год или вообще хоть иногда Великий Барьер над Полем Битвы Шестого пояса пробивает Небесным Испытанием.
Дух прямо сказал, что он создал схожий по силам ритуал.
Но ощущения были ярче, чем под молниевой плетью настоящего Испытания.
Вновь эти яркие образы вокруг, вновь силуэт смутно знакомого идущего продолжает что-то кричать мне, тыкая в меня пальцем.
Да кто он вообще такой⁈
Я впился взглядом в его лицо, пытаясь вспомнить. Как вспышка вспыхнуло узнавание — это тот Фаир, которого я убил перед столкновением с Вартолом.
Во мне вдруг полыхнула злость, и я прорычал:
— Да вы смеётесь? Ты — противоречие? Один из тех, кто устроил ловушку соседу, напал исподтишка, толпой убивал одного? Да вас всех можно было убить вместе с Вартолом, и это было бы справедливо!
Его образ вдруг замер, застыл, перестав возмущаться, покрылся сеткой молний и рассыпался фиолетовым туманом, буквально за вдох растаяв без следа.
Ощущая, как колотится сердце, которого у духовного образа быть не могло, я открыл глаза уже не в видении, а в средоточии.
Руки мои не стали более прозрачными, но и не вернули себе цвет. Впрочем, я понял, что и как происходит, а это значит…
Я облизал губы и поднял взгляд на безумного духа.
— Конечно, ты. Единственный предатель из всех духов. Сотни твоих собратьев бились с сектантами до последнего.
— И я бился вместе с ними, — ответил мне ухмылкой дух. — Кости тысяч убитых мной сектантов устилают улицы моего города.
— Твои братья остались верными, а ты — нет.
— Они глупцы, которые живут иллюзиями прошлого. Прошлое сгорело вместе со Столичным округом. Ты жалок в своих упрёках, жемчужина, ты это осознаёшь?
Я выругался про себя. Под рокот грома собрался, прищурившись, впился взглядом в безумного духа.
— Небо дало дорогу всем. Многие духи стали сильней, но только ты выбрал для этого путь пожирания братьев.
— Эту глупость ты только что придумал? — вскинул бровь безумный дух. — Только я преодолел ограничения врождённой силы. Только я.
— Сидишь здесь, на отшибе мира, ничего не знаешь о других собратьях и смеешь говорить такую глупость? Мне? Я вместе с духом Изардом связался с десятками других городов и десятками других духов.
Глаза безумного духа впервые за этот разговор сузились:
— Ни один из моих братьев не стал сильней!
В этот миг прогремел особенно сильный гром, а через миг в нас ударила молния.
И снова я рвался через вязкую муть образов. В этот раз вперёд вырвался образ Лаи и вновь, как в прошлом, замер передо мной на коленях, только в этот раз она ещё и осуждающе качала головой. Я прорычал:
— Ты⁈ Как бы не так. Я поручил тебе дело! Ты же даже не проследила за своими подчинёнными! Ведь знала, знала, сколько в них дерьма, и не потрудилась хоть бы раз обернуться на Пиатрия. Если бы я поручил такое дело Седому, Самуму, Рейке, Виликор, да даже обычному внешнему ученику Сломанного Клинка, то он бы выполнил его от начала до конца. Сгинь! Я наказал тебя за дело, ты сама выбрала свою судьбу, и она не столь уж и ужасна! Я оставил тебе жизнь, хотя убивал и за меньшее!
