Я завершил круг по улицам города, выискивая таких смельчаков. Нашёл только тела — эти умники пробились к Школе и тут все и полегли: кто от техник, но большая часть от накрывших их молний Небесного Испытания, вернее, их отголосков, которые тут и там продолжали падать на город. Хотя, конечно, скорее вслепую бить вокруг места, где Кресаль вызвал Небесное Испытание.
Не видя живых врагов ни среди гуляющих по двору молниевых плетей, ни среди развалин Школы, я уже собрался спрыгнуть с ограды, когда до меня донёсся едва слышный крик:
— Помогите! Помогите!
Это же детские крики?
С чего я решил, что если не вижу живых врагов, то их здесь нет? А убежище под Школой, где Зеленорукий должен был укрыть детей? Кто-то пробился внутрь, тупица.
Я выругался и спрыгнул с ограды, но не на улицу, а во двор. Впился взглядом в скачущие впереди молниевые плети, намечая путь. Вход был во внутреннем дворе, слева.
Губы враз пересохли. Без техник, без Шагов, без Рывка… Это будет непросто.
— Помо…
Крик заглушил гром удара очередной молнии. Ударила далеко отсюда. Это хорошо. Миг спустя я уже сорвался с места.
Вперёд, влево, по свободной от плетей земле, вправо, пригнуться, проскальзывая под ударившей дугой плетью, вперёд, снова вправо, влево, вправо, вправо.
Во двор я проскочил коротким путём через сквозной пролом в здании Школы и замер.
Вот тебе и привычка к восприятию, без него словно слепнешь на один глаз.
Я помнил это место совсем другим. Пустым, но целым. Убежище, которое должно было скрываться глубоко под землёй, сейчас было обнажено, отчётливо виднелось на дне огромной дыры, зиявшей во внутреннем дворе.
Ученики же, которые должны были там укрываться, сейчас сбились в кучу посреди каменного сада. Его я не помнил, не было его раньше здесь, но сейчас только он спасал детей и Зеленорукого от бушующих вокруг молниевых плетей: они змеились по двору, пытались до них дотянуться, но словно притягивались к камням, оплетали их, теряя силу и не дотягиваясь до детей.
Вот на моих глазах одна из плетей, обвившая огромный валун, налилась фиолетовым сиянием, выбросила в сторону детей побег толщиной в руку человека. Миг спустя Зеленорукий метнул в него камень, заставив побег разрядиться вспышкой и ударом в землю, мелкие побеги Зеленорукий принял на грудь, защищая учеников.
Наши глаза встретились.
По Молниевой Буре Шестого пояса я помню, что эти дарсовы молниевые плети могут существовать десятки вдохов, совершенно непохожие на привычные молнии. Со времён первого удара прошло уже гораздо больше. Если плети всё ещё здесь есть, то молнии то и дело бьют сюда, подпитывая их. Каждый удар — новая опасность. Не знаю, почему камни стали защитой, но она долго не продержится — я вижу, как по камням ползут трещины, скоро они рассыпятся, не пройдя своего испытания.
Детей и Зеленорукого нужно выводить.
Будь я здесь один… Будь мы здесь с Зеленоруким вдвоём. Будь нас здесь даже десяток, но десяток полноценных идущих, которые даже в зоне запрета остаются сильными и быстрыми, я бы вывел их. Но дети, Закалки…
Дарсов Изард, чтоб тебя… Ты же дух, Древний, Повелитель Стихии, похоже, Небо тебя услышало, когда ты задавал мне свой вопрос.
Как назло, последнего змея я разделил и отдал, а ведь проложить путь с его помощью было бы самым лёгким способом, который я уже использовал в Итрее.
Несколько вдохов я колебался, думая, не создать ли мне нового змея или не выпустить из себя туман стихии. С дрожью отказался от этой мысли. Оставим это на крайний случай, навредить себе ещё раз я всегда успею.
Раз, два — я успел наметить дорогу между молниевых плетей — три!
Десять вдохов и я возле Зеленорукого.
— Глава, — сдержанно приветствовал он меня и протянул камень — кусок от одного из каменных валунов, что трескались вокруг нас.
Я молча принял, оглядел детей и громко, перекрикивая шипение молниевых плетей, спросил:
— Ученики, старейшина Цалиш тренирует вашу силу, выносливость и ловкость?
— Да! — вразнобой ответили мне.
— Отлично! Сейчас я приму у вас экзамен, проверю, так ли вы хороши, как вас хвалит старейшина Цалиш.
Не дожидаясь ответа, отвернулся, впился взглядом в плети, намечая обратный путь. Самый безопасный, доступный даже Закалкам.
Только сумел это сделать, как левей, точно в дыру ударила молния, качнула всех детей жутким ударом грома, наполнила своей силой всё подземелье и выплеснула её наружу сотнями новых молниевых плетей.
Намеченный путь исчез, словно его и не было. Старые плети стали толще, добавились новые, жадно принявшиеся пятнать двор ударами, словно пытаясь нас нащупать, вот справа переплелись намертво сразу три плети, вспухли, затрещали, разрядились ударом в землю и вдруг исчезли, обнажая пустоту.
Это шанс!
Я тут же рявкнул:
— За мной! Живо!
Метнул камень, что дал мне Зеленорукий. Плеть, обивавшая валун, шевельнулась, словно живая, перехватила его в воздухе, разрядилась на землю, потускнела, истончилась.
Недостаточно.
Три шага вперёд, выпад.
Руки тряхнуло, но Пронзатель, которым я пригвоздил к земле плеть, выдержал, а вот она нет — с треском втянулась в землю, оставив после себя чёрное пятно.
