Я освободил правую руку, ухватил из подножия валуна сразу пять камней, один за другим швырнул их, прокладывая нам путь дальше. Пять камней, пять плетей, десять шагов, пять выпадов, каждый из которых встряхивал меня. Но путь был проложен.
— Быстрей! Быстрей! В две колонны! Старшие! Тащим младших!
Пока меня догоняли, я лихорадочно пытался отыскать лазейку в последней преграде — полосе молниевых плетей в десять шагов шириной. Всего десять шагов, целых десять шагов, потому что просвета я не видел.
Ладно. На бегу подхватил с обугленной земли раскалённый, но ещё целый камень. Швырнул. Следом из-за спины прилетели ещё три, проложив нам ещё два шага пути.
— Глава!
Но я уже шагнул вперёд, стиснув зубы.
Выпад.
Молниевая плеть, почуяв добычу, изогнулась, словно живая, ударила навстречу.
Она была толщиной всего в руку, но скрутило меня так, как не скручивало даже на землях Итреи от молнии втрое толще. Или слабее, это как поглядеть.
Было больнее, чем тогда, скрутило мышцы так, что думал, зубы раскрошатся, в глазах на миг стало темно. Да, это мне не Молниевая Буря земель Итреи, но я не потерял сознания и остался на ногах. Очень, очень не хватает Стихийного Доспеха, но вокруг зона запрета, что уж тут поделать.
Заглядывать внутрь и проверять, что там и как, тем более было некогда. Если моя стихия сильнее — отлично, если моя стихия слабей, то её улучшением и поглощением крошечных молний займёмся позже, когда к нам не будут рваться эти дарсовы молнии.
Едва мышцы снова начали меня слушаться, я прыгнул вперёд, перехватывая Пронзателем новую плеть.
Было так же больно, но зрения я не терял и видел от начала до конца, как молниевая плеть обвила Пронзатель, перескочила мне на руки, впиталась в них, заставив моё тело светиться, а затем словно сползла по мне в землю, потратив на это лишь полвдоха.
Шаг — плеть, два шага — ещё плеть, три шага и прыжок — плеть. Всё, последняя. Дальше дверь в здание школы и спасение.
Отпрыгнул в сторону, пропуская мимо себя детей.
Я уже думал, что всё — прорвались — когда за спиной Зеленорукого долбанула новая молния, снова в ту же дыру в земле, выплеснувшись оттуда огромными молниевыми плетями, которые рванули во все стороны, но главное — в нашу.
Зеленорукий всё понял по моим глазам — ухватил последних двух учеников, прыгнул ко мне, а я прыгнул навстречу, выбрасывая вперёд Пронзатель.
Только в этот раз молниевая плеть, свежая, толстая, в моё бедро, и не подумала впиваться в острие Пронзателя — изогнувшись, скользнула в сторону, разминулась со сталью, пронеслась над моими руками и ударила меня в лицо, скрыв мир тёмной пеленой, в которой круговертью закружили вокруг меня десятки лиц, среди которых я то и дело угадывал знакомые. Отец, дядя Варо, Дира, Гунир, Зимион, Мириот, Лейла, Домар Саул и Аледо, Самум Тамим, Берек, Файвара, Лая и её подчинённые, Пиатрий, Дарая и Гамая.
Каждое лицо прирастало призрачным телом и руками, тянулось ими ко мне, лица что-то шептали, говорили и кричали, беззвучное, непонятное, давящее.
В себя я пришёл, уже за оградой Школы, там, где молниевых плетей не было и в помине.
Зеленорукий покачал головой:
— Ну и напугал ты меня. Ты себе представляешь…
Я сел, тряхнул головой, отбрасывая странное видение, ещё туманящее разум, и оборвал его:
— Потом.
Огляделся, уточнил:
— Всё в порядке?
— Да, — кивнул он. — Я всех вывел, снаружи было гораздо проще.
— Вот и отлично, — я быстро оглядел себя внутри. Молнии внутри были, вот уже знакомые травмы меридианов, но давно исчезли — мои змеи оказались сильней. А травмы — не первые и не последние.
— Держись центра города, — приказал я Зеленорукому. — мы пока закончим с незваными гостями.
— Хорошо, глава, — кивнул Зеленорукий.
— Глава! — выкрикнул один из учеников. — Если это и правда вы, то вы самый крутой глава из всех!
Я только покачал головой. Это они о том, что меня вырубила какая-то молния? Такая себе похвала.
Следующая встреча случилась ещё дальше от центра города, уже ближе к окраинам, когда отряды Сломанного Клинка объединились и уже не столько выдавливали врагов, сколько преследовали их, не давая им сбежать.
Мы сдавили их между двух огней. Мы — это собратья Сломанного Клинка и братья-орденцы Красноволосого.
Сначала я понял, что вон те, на той стороне улицы мне незнакомы, но сражаются, в отличие от наёмников, в знакомой манере, не раз показанной мне братом Димом. Затем я увидел в гуще сражения и самого Красноволосого, а затем…
— Брат! Ну, наконец-то, я тебя нашёл. Умеешь же ты прятаться.
Я отбил удар меча, ужалил противника в плечо, заставляя отпрыгнуть от меня, и только тогда обернулся через плечо.
Не показалось.
Самум выглядел один в один, как и в первую нашу встречу — в доспехе, сжимая в руке шлем, покрытый кровью с головы до ног, но буквально светящийся улыбкой.
Я медленно спросил, совсем не понимая, как себя вести:
— Значит, ты меня искал?
— Искал.
— И нашёл.
— Что ещё из очевидного ты произнесёшь? — улыбка Самума стала ещё шире, хотя мне казалось это невозможно. — Брат, ты здесь?
— Мне казалось, мы объяснились в прошлый раз.
