Несколько вдохов я глядел на его рухнувшее тело, не испытывая ни радости, ни удовлетворения, только усталость и горечь, затем отвернулся и глухо сообщил:
— Остальных пока в темницу, — опомнившись, уточнил. — Она у нас есть?
— Устроим, глава, — согнулся Рагедон. — Это не сложно.
— Хорошо. Все остальные дела тоже потом. Я буду на… — голос на миг сорвался, — кладбище.
— Глава. Глава. Глава… — никто не возразил, не упрекнул, не заметил, что это не лучший выбор.
Никто. Даже старейшины и советник Бахар, который мог бы это сделать, и оказался бы прав.
Правда, я бы всё равно их не послушал.
В случившемся сегодня есть и моя вина. Глупо накладывать на себя наказание, но ещё глупей оставить вину без него.
Позади, за спиной, там, где недавно была формация тишины, раздались голоса и мыслеречь, которые не могли скрыться от моей текущей силы.
—
У меня дёрнулась щека. Небо. Не против.
В центральном зале первого этажа лежали рядами тела павших защитников. Дарая, Гамая, почти безымянные мужчины и женщины…
Я сделал первый шаг и коснулся первого тела, отправляя его в кольцо Путника.
Сжал сферу восприятия, отгородился от своего таланта подслушивать, не желая больше ничего слышать. Страж Холгар сказал, что у фракции Сломанного Клинка сегодня было испытание. Как бы я был рад, если бы Небо испытывало только меня. Но это невозможно. Я не один иду к Небу.
Если уж говорить откровенно и следовать учению Изарда, то сегодня главное испытание было у меня и Кресаля. Но одновременно оно проходило у сотен моих подчинённых и сотен его подчинённых. Я прошёл его. Пока не знаю, получил ли хоть что-то, кроме потерь, но я его прошёл. Кресаль и его люди — не прошли. Их путь к Небу окончен.
Последняя мысль совпала с последним шагом. Оказавшись на террасе резиденции, оставив за спиной пустой зал, где только кровь на полу напоминала о мёртвых, я поднял голову к небу. Оно было полно летающих фигур. Все, кто достиг этапа Предводителя, использовали полёт. Сейчас Исток был свободен от запретов. Мы отстояли свой город.
Идущие сновали по нему туда-сюда в непонятной со стороны суете.
Что же, моя помощь во всём этом будет незаметна и неощутима. Но есть одно место, где она будет… Что значит будет? Есть место, где она нужна, где она необходима.
Сосредоточившись, я накрыл весь город мыслеречью:
—
Через миг взмыл в воздух, первым отправляясь в ту сторону.
Мой путь не был долог. Спустя всего сотню вдохов медленного полёта я опустился перед могилой Бирама, возле края каменного плато.
Несколько месяцев назад я стоял на этом же самом месте. Тогда я потерял всего девятерых и был полон тоски и сожалений. Сегодня…
Отступив на тридцать шагов, выложил тела защитников резиденции. Первые из тех, что окажутся здесь сегодня.
Я задержал взгляд на мёртвых лишь на один вдох. Нет времени на пустые сожаления, у меня много работы. Отвернувшись, шагнул прочь, опять к могиле Бирама, на ходу вытаскивая из кольца меч.
Когда доставили новые тела, я успел вырезать в камне три могилы. Больше того, я уложил возле каждой могилы по телу. Первая могила была для Дараи.
Первая, но не последняя, сегодня погибло очень много. Слишком много для нашей небольшой семьи. А мои, тайком выученные в свободное время, техники для работы с камнем были не самыми лучшими — я бы не успел справиться, но к тому времени, когда солнце коснулось вершины закатной горы, я был уже не один — бок о бок молча и хмуро трудился сам Потий и ещё трое его учеников, тела рядом с моими могилами укладывала Амма, ещё не меньше десятка других идущих трудились немного в отдалении.
— Эй, парень! Парень! Ты оглох, что ли?
Я не сразу понял, что обращаются ко мне, а поняв, едва завершил технику.
В изумлении обернулся, обнаружив чуть в стороне старика-безумца. Как он сюда попал?
— Парень! — старику-безумцу не было дела до моего удивления. Он ткнул пальцем себе под ноги. — Ленишься. Совсем короткая могила. Вон, — старик перевёл указующий палец чуть в сторону, — Косой не влезет, а он ведь даже ростом не выделялся. Мне его что, укорачивать?
