Испытания. Земли Ордена полностью

— Что ты себе позволяешь⁈ — забыв про вежливость, заорал, брызгая слюной и сжимая кулаки, этот советник, старейшина или кем он там был.

Я мог бы вспомнить даже его имя, если бы обратился к знаниям о семье Морлан, которыми щедро делился со мной Озман. Но к чему? Вместо ответа поднял левую руку и разжал ладонь, открывая взглядам жетон главы города, который я только что достал из кольца Путника.

— Ты хочешь напасть на гостя фракции, младший? На лекаря, которого сами же звали к себе? Сейчас, когда разговоры о смерти старейшины Алого Пика ещё даже не стихли?

— Довольно! — громко вмешался в наш спор Вартол. Через миг добавил мыслеречью не для меня. — Займи своё место и молчи, пока я не разрешу. Его наглость, похоже, стала только сильней, и неважно, что в нём не ощущается заявленной им силы.

— Да, глава, — склонив голову, недовольный советник шагнул назад.

Вартол же перевёл взгляд своих ярко-зелёных, словно у духа глаз, на меня.

— Глава Ирал, прости моего советника и моё неуёмное любопытство. Давай вернёмся к делу. Мы заключили с тобой договор. Лечение моего сына или выплата неустойки, — в руках Вартола появился свиток. Серый, выгоревший свиток цвета пепла, как я и подозревал. — Сначала я подумал, что ты погиб, и сразу же попытался узнать, что случилось в Сломанном Клинке, но он оказался закрыт на месяц, а слухи ходили самые дикие.

— Сейчас все знают, что случилось в Сломанном Клинке, — равнодушно сказал я. — А я всего лишь перерос контракт.

Советник у стены сглотнул. Так, что его услышал бы и Воин. Я невольно ухмыльнулся, и не думая скрывать этой злой улыбки. Сейчас до советника Морлан вдруг дошло, что я говорил правду. При чём здесь наглость? Думать нужно головой. Если я перерос контракт с его главой, пиковым Властелином, то каково же моё Возвышение?

Всё же в той нашей сделке использовался не лучший из контрактов, но ведь и не худший, верно?

До меня донеслась мыслеречь:

— Так значит эти слухи, что Испытание вызвал не старейшина Алых Пиков… Правда?

Какие интересные слухи.

Нет, я не Повелитель, но рискнёте ли вы это проверить?

Вартол вот гулко спросил:

— И главным вопросом становится вопрос: глава Ирал, ты собираешься выполнять то, что обещал?

— Глава Вартол, меня всё сильней и сильней раздражает этот разговор. Я говорил это десяток раз Удолу и второму вашему посланнику, повторю и вам.

— Наглость! — гул общего возгласа.

И отдельно, ясно звучит голос Озмана:

— В этом вся моя семья, от которой я устал.

— Разумеется, собираюсь, иначе зачем бы я пришёл сюда сегодня? — невозмутимо ухмыляюсь, сжимая одновременно левую ладонь и убирая жетон с двумя вызовами Стража обратно в кольцо. — Мне нужно следить за своей репутацией. Кем меня будут считать, если узнают, что я не лечу тех, кого обещал?

Вартол явно расслабился, мягкая улыбка изогнула губы, а нахмуренный лоб расслабился. Если он думал, что я откажусь, то тем более странно выглядит его упрямство и обострение нашего разговора. Прав Седой — ему бы извиниться за прошлое, но кто я такой, чтобы указывать ему, что делать? Лекарь? Поэтому через миг я сказал:

— Если мы выяснили главное, то пусть нас проводят к пациенту.

— Нас?

— Меня тоже, — потребовал Седой. Обжигая взглядом Вартола, недовольно сказал. — Молодой глава за последние месяцы сильно перенапрягся, я прослежу, чтобы он не навредил себе, увлёкшись лечением.

Вартол кивнул, повёл рукой:

— Тогда я приглашаю молодую госпожу поглядеть на цветущие пионы, пока глава Ирал будет занят моим сыном, — громко позвал. — Удол!

Рейка качнула головой:

— Я тоже иду к больному, старший, прослежу, чтобы седьмой брат всё сделал правильно и скажу хранителю Аранви, если брат увлечётся.

— Молодая госпожа понимает в лекарском деле? — удивился Вартол, словно его посланники между просьбами о лечении не вынюхивали в Истоке всё и везде.

Рейка промолчала, я ответил за неё:

— Сестра более талантлива, чем я. Её сдерживает лишь Возвышение. Пока сдерживает.

— Что же, — Вартол вновь повёл рукой. — Откройте мне глаза на то, каковы таланты Сломанного Клинка.

Что я могу сказать? Всё было почти так, как и сказал Седому и старейшинам. Почти это о том, что большая часть проблем больного была в стихийном яде, справиться с которым мне не составляло никаких проблем. Почти это о том, что чужая, сильная стихия, разрушающая его тело столько лет, не прошла даром для Ворана. Потому-то посланники Вартола были так настойчивы — сыну становилось хуже с каждым днём.

Я пришёл вовремя, и он не умрёт. Исправить застарелые раны меридианов и узлов я тоже мог, но это означало использовать талант лекаря душ на больном, формально равном мне по Возвышению.

Всё же Воран пытался прорваться на этап Повелителя Стихии, а значит, был пиковым Властелином Духа. Может быть, его даже можно назвать коснувшимся этапа Повелителя. Коснувшимся и обжёгшимся.