– Мы и с-с-сидели, – каркнула одна из пленниц, на редкость упитанная. – Нас-с-с прогнали.
– Кто? – тут же насторожился Старов, осторожно трогая пальцем разогревшуюся цепочку.
Шишиги беспокойно завозились, заставляя нити сетей тревожно переливаться.
– Да кто ш-ш-ш его разберёт…
– Мы таких боимс-с-ся…
– С-с-жечь грозил…
– А вы защ-щ-щиту обещ-щ-щали…
Мишка шикнул на развоевавшуюся нежить. Что б им такое сказать, чтобы не подорвать авторитет Управы? Не ровен час, обидятся, примутся дурить, и вместо неведомого энтузиаста придётся их ликвидировать уже магконтролю. Старов открыл было рот, намереваясь толкнуть суровую речь, когда где-то неподалёку раздался рассерженный визг. Несомненно, последняя шишига только что распрощалась со свободой.
– Гляньте, ребят, какая красотка, – восхищённо предложил вынырнувший из зарослей Ярик. Он держал за шкирку здоровенную, в половину его роста, лохматую шишигу; добыча отчаянно сучила в воздухе длинными суставчатыми конечностями, ругалась последними словами и пыталась доплюнуть до своего пленителя. – Полчаса гонял!
– А-а-ах ты, гадина! – заверещала красотка и попыталась царапнуть державшую её руку. Зарецкий невежливо встряхнул пленницу, вызвав новый поток проклятий на свою голову. – Чтоб тебе с-с-смертью нечистой сдохнуть, с-с-сволочь, чтоб с-с-сгинуть так, чтоб не наш-ш-шли никогда! Погань, дрянь лживая, проклятый во…
– Ну хорош, – Ярик строго глянул на шишигу. Та продолжала разевать рот, однако ни звука из зубастой пасти больше не вылетало. – Последняя, что ли?
– Ага, – Старов довольно хохотнул. – Не складывается у тебя с дамами.
– Не то слово, – Зарецкий широко ухмыльнулся, спеленал добычу сетью и усадил на середину лужайки, подальше от заволновавшихся товарок. – Без меня, стало быть, отмечать будете?
– Нехорошо получается, – огорчился Андрей. – Слава, а давай Костю попросим поменяться? Он же всё равно не пойдёт…
– Не-а, я не самоубийца, – Ярик оглядел результаты трудов и засучил мокрые рукава. – Ну что, девушки, поехали домой?
– Не хотим! – тут же заголосила толстенькая; её поддержали несколько соседок. Отсаженная в сторону красотка вопить не могла, но всем своим видом выражала солидарность. – Не пойдём! Покуда того не прогоните…
– У них там какой-то самозваный контролёр орудует, – пояснил Мишка приятелю, повысив голос. – Говорят, перебить их пытался.
– Ага. Я его видел, – огорошил его Ярик. – Издалека, правда. Мужик в годах, примерно моего роста, седоватый такой. Заметил меня и удрал.
– С концами? – уныло спросил Мишка и получил в ответ кивок. – Блин, как так-то… А это ещё как понимать?
Красотка вдруг гордо выпрямилась, насколько позволяли магические путы, и обвиняюще простёрла когтистую лапу в сторону Зарецкого. Остальные шишиги испуганно притихли и, сколько смогли, отодвинулись подальше от озадаченного Ярика. Похоже, самая большая считалась у них главной и обладала непререкаемым авторитетом.
– Уважаемая, – серьёзно сказал Зарецкий, обращаясь к своей добыче, – вашу личную неприязнь я понимаю, но к инциденту не имею никакого отношения. Хотите, поклянусь?
Шишига испуганно отпрянула. Мишка растерянно поскрёб в затылке.
– Слав, это чего такое?
– Чёрт знает, – коллега выглядел не менее оторопевшим. – Клевета, очевидно. Мне-то на кой ляд из-за шишиг с надзором скандалить?
И верно, пара десятков не слишком опасных лесных обитателей против масштабного разбирательства между отделами – такой себе размен, совсем не в духе рассудительного Зарецкого. Нежить, конечно, врать не способна, но вполне умеет добросовестно заблуждаться или виртуозно хитрить. Подумаешь, лапой она ткнула, мало ли, что там в дохлых мозгах творится?
– А вы не помните, как выглядел… Ой! – Бармин, не договорив, схватился за цепочку.
– Как выглядел нападавший? – подхватил Мишка, правда, без особой надежды. Известное дело, люди для нежити на одно лицо.
Лесные дамочки неуверенно загудели. Ярик задумчиво накручивал на палец мокрую прядь волос. Если нежить с кем-то его перепутала, это говорит лишь о том, что у самозванца с высокой долей вероятности две руки, две ноги и магический дар.
– Шишиги чуют способности? – вполголоса спросил Мишка. – В смысле, если они решили, что ты – это он…
– Ага, я тоже об этом подумал, – кивнул Ярик и, повысив голос, обратился к пленницам: – Ну что, не вспомнили?
– Тот вроде с-с-старый был, – с сомнением протянула толстая шишига и недовольно тронула пульсирующую серебряную нить. – Отпус-с-стите, а?
– Сначала информация, – сурово сказал Мишка. – Что там у вас стряслось?
Красотка встрепенулась всем телом и демонстративно отвернулась. Ну, милая, нечего было нарываться – теперь целый час молчать будешь! Зато хоть понятно, с чего она так на Зарецкого взъелась. В силу недоступности самой уважаемой роль парламентёра окончательно взяла на себя толстушка; она без восторга оглядела притихших соплеменниц и уставилась на Мишку бледными глазами.
– А чаво с-с-стряслось, – проворчала она. – Явился и ну огнём размахивать. Забор наш-ш-ш разломал. Мы и с-с-сбежали.
